— Я ожидал большего гостеприимства, жена.
— Гостеприимство — не мой выбор.
— Я ожидал большего гостеприимства, жена.
— Гостеприимство — не мой выбор.
— Значит сегодня, Али-Баба, гости придут?
— И! Так же завтра!
— Плов съедят, выпьют чай и песни споют?
— И! Так же завтра!
— Лишь для любви и веселья люди живут...
— Мудрости этой, я отдал вчерашний мой труд.
— А как же завтра?
— И на завтра, и на после завтра, установил Али-Баба порядок дня. Уходил он в горы за дровами, на базаре утром приветствовал меня. Так бы и жил, дом его трудом, без нужды и зависти. Если бы не страшный случай.
— Знаешь, Кев, я твой брат. А не подопытная крыса.
— Дэриан, сейчас не время думать о гордости!
— О гордости? Здорово! Речь идет о моем теле, а ты хочешь поиграть в доктора!
— А ты предпочитаешь, чтобы твои сокамерники поиграли с тобой во что-то еще!
— Думаю, что муж замешан в этом.
— В исчезновении кухарки?
— Мне он кажется подозрительным.
— То, что человек не предложил вам выпить, Гастингс, еще не означает, что он повинен в других преступлениях.
Так, с этого дня каждый Хэллоуин я буду сидеть дома. Оставлю на пороге банку сладостей, запру дверь, погашу свет и засяду в гостиной с ружьём.
Слыхал я, как люди восхваляли свободу, — пробормотал он, — а вот теперь мне хотелось бы, чтобы какой-нибудь мудрец надоумил меня, что делать с этой свободой!
— Беатрикс, не говори глупости, выходи за него, завтра же, не вздумай тратить время, можно ли колебаться?
— Ты не переживаешь?
— С чего мне переживать?
— Ну, мы с Норманом, а ты будешь одинока.
— Тебе счастье улыбнулось, а ты, что, думаешь обо мне? Я бы о тебе не думала. Да появись в моей жизни взаимная любовь, я бы мать растоптала. Ты любишь Нормана? Так выходи за него, не сомневайся и не думай ни о ком.