Просто нам хочется смешаться уже до конца, превратиться в йогурт: клубничный, вишневый — какой больше любишь, мне-то без разницы. Я — фрукты, ты — молоко, и все у нас на двоих.
Потом мы начинаем перемешиваться, так что после и не поймешь, где — чье. Собирая свои куски, опять все напутаем: ты возьмешь осколки своей совести, я обмажусь твоей меланхолией.
А вчера уехал мой друг. Наверное, единственный. По крайней мере, только он знал, какие пирожные я люблю больше всего. Когда нам было лет по шесть, он как-то сказал:"Ты для меня — самая важная женщина. Важнее мамы и жены, когда она будет". Вот вчера он уехал в Питер к своей девушке. Она оказалась еще важнее.
Разворачиваюсь и убегаю. Догоняй теперь, догоняй, только мост сначала найди, я его специально подальше запрятала.
Начинаешь метаться, а я бегу, бегу быстрей, из последних сил бегу, потому что за мной все рушится, земля проваливается, асфальт крошится, столбы фонарные с корнем выворачивает – падают поперек. Мне бы в переулок, закоулок, через площадь – в подземелье; забежать, залечь, забыться. Чтоб не видно и не слышно. Не-за-мет-но. Но ты ведь все равно найдешь, и никуда мне не деться. Как ты это делаешь? По запаху? По чувству. Других бы не нашел, но меня…
Такое ощущение, как будто в груди у меня все тиной заросло, потому что внутри — один сплошной водоем, и воды — до самых краев, вот-вот выплеснется. И лицо уже мокрое, как будто не из глаз, а из каждой поры, как будто кожей рыдаю. Вжимаюсь в стену, руками рот прикрываю, закрываю, вдавливаю, чтоб хотя бы негромко, чтоб не поняли, что я...
Нет. Я не плачу.
И глаза стало жечь, как будто иглой — тонкой, но длинной: с палец безымянный — проткнул напоследок, чтоб не забывала. Не забывалась. И вот-вот вытекать начнут, так, чтоб уж до конца, до самой сетчатки, чтоб ни капли не осталось. Все равно смотреть теперь не на что, зачем оставлять...
Жалость — поганое чувство. Если ты ее принимаешь, значит, признаешь, что большего и не достоин.
За неимением самой любви женщины хотят почувствовать ее ароматы, услышать отголоски, увидеть отражение.
Ты будешь думать, что я жестока, самолюбива. Да, это верно, но таково уж свойство любви: чем она жарче, тем эгоистичнее. Ты не представляешь, до чего я ревнива. Ты полюбишь меня и пойдешь со мной до самой смерти. Можешь меня возненавидеть, но все-таки ты пойдешь со мной, и будешь ненавидеть и в смерти, и потом, за гробом.
Очень легко думать о любви. Очень трудно любить. Очень легко любить весь мир. Настоящая трудность в том, чтобы любить реальное человеческое существо.
Я хочу прикоснуться к тебе... Взять за руку и нежно, осторожно обнять... Но между нами препятствие, которое так просто не преодолеть.
Cлайд с цитатой