Я подумала, мир стал бы лучше, будь в нем это «если бы»...
Никто не безупречен или идеален настолько, чтобы судить других. Неважно, какими добрыми они выглядят, у всех есть темная сторона.
Я подумала, мир стал бы лучше, будь в нем это «если бы»...
Никто не безупречен или идеален настолько, чтобы судить других. Неважно, какими добрыми они выглядят, у всех есть темная сторона.
Наверное, я пьяница: стоит мыслям в голове чуть-чуть перемешаться, как я сразу думаю о выпивке.
Ничего нельзя стереть без остатка, потому что, если стираешь воспоминания из головы, сердце все равно помнит.
Мы шли под грохот канонады,
Мы смерти смотрели в лицо.
Вперёд продвигались отряды
Спартаковцев, смелых бойцов.
Средь нас был юный барабанщик,
В атаках он шёл впереди
С весёлым другом барабаном,
С огнём большевистским в груди.
Однажды ночью на привале
Он песню веселую пел,
Но, пулей вражеской сражённый,
Пропеть до конца не успел.
С улыбкой юный барабанщик
На землю сырую упал...
И смолк наш юный барабанщик,
Его барабан замолчал...
Рагнара всегда любили больше меня. Мой отец. И моя мать. А после и Лагерта. Почему было мне не захотеть предать его? Почему было мне не захотеть крикнуть ему: «Посмотри, я тоже живой!» Быть живым — ничто. Неважно, что я делаю. Рагнар — мой отец, и моя мать, он Лагерта, он Сигги. Он — всё, что я не могу сделать, всё, чем я не могу стать. Я люблю его. Он мой брат. Он вернул мне меня. Но я так зол! Почему я так зол?