Жалкий мешок костей и половых желёз!
— Слушай, а кто был твой первый муж?
— Мужчина-актёр.
— А по национальности?
— Я звонить пойду...
— Иди-иди!
— Он был хорошим слабым человеком.
— А я сильный, плохой и похож на еврея?!
Жалкий мешок костей и половых желёз!
— Слушай, а кто был твой первый муж?
— Мужчина-актёр.
— А по национальности?
— Я звонить пойду...
— Иди-иди!
— Он был хорошим слабым человеком.
— А я сильный, плохой и похож на еврея?!
Мы всегда стараемся смягчать справедливые наказания милосердием. Мы любим грешников и ненавидим грех.
— Никогда не понимал русских авторов. Хер пойми, зачем тянут, тянут...
— Что, даже Достоевский не нравится?
— Ой да ладно, этот хуже всех.
— Тебе не понять. У тебя же еще нет детей!
— Я как раз об этом хотел с вами поговорить.
Никогда не обижайся! Если тебя хотели обидеть, не доставляй удовольствия тому, кто этого хотел, а если не хотели, то всегда можно простить.
Цеся тяжело вздохнула.
— Что, хандра? — спросила мама.
— Э, нет. Просто жизнь тяжелая.
— Фу, какая банальность! — поморщилась мама. — Могла бы сформулировать то же самое более оригинально.
— Эх, жизнь, жизнь! — изрекла Целестина.
— И вообще, ко всему нужно относиться проще, детка. Знаешь, сколько у человека чувств?
— Э-э-э… в принципе пять, — сказала Цеся, будущий медик.
— Шесть у него чувств. Причем шестое — может быть, самое нужное. Я имею в виду чувство юмора. Чем сильнее оно развито, тем легче кажется жизнь.
— Давай поговорим о твоей комнате. Если хочешь, мы покрасим её в светло-голубой или ярко-жёлтый?
— Чёрный!
— Бледно-розовый или зелёный?
— Розовый и зелёный?
— Если хочешь!
— Это кошмарные цвета! Я хочу чёрный!
— ЧЁРНЫЙ? Я ТЕБЕ ПОКАЖУ ЧЁРНЫЙ!
Мы всегда стараемся смягчать справедливые наказания милосердием. Мы любим грешников и ненавидим грех.