Мы всегда стараемся смягчать справедливые наказания милосердием. Мы любим грешников и ненавидим грех.
Если мужчина и женщина согрешили, пусть удаляются в пустыню и там любят или ненавидят друг друга. Надо заклеймить и того и другого. Если хотите, отметьте клеймом обоих, но нельзя же карать одну, оставив другому свободу. Нельзя, чтоб был один закон для мужчин, а другой для женщин.
Бог справедлив, но больше милосерд.
Когда бы Он был только справедливым,
Я б не лежал на берегу залива
С подтаявшим пломбиром на десерт.
Когда бы Бог был справедлив со мной,
Я б не смотрел сейчас на эти скалы...
Перекрестясь бы, бабушка писала
В записочке меня за упокой.
Когда б Господь был просто справедлив,
Я б ни за что той девочки не встретил,
А значит и не жил... Смотри, как ветер
Сегодня нежно трогает залив...
Когда б Господь был только справедлив,
Меня давно бы не было на свете.
– Без света не может быть и тени, а без тени – света. Об этом писал еще Карл Юнг, – продолжал мужчина. – Точно так же и в каждом из нас есть как добрые намерения, так и дурные наклонности. Чем сильнее мы тянемся к совершенству в светлых деяниях, тем беспросветней и разрушительнее становится сила наших темных инстинктов. Когда в стремлении к свету человек пытается выйти из собственных рамок, его же собственная тьма затягивает бедолагу в преисподнюю и превращает в дьявола. Ибо так уж устроено у людей: любые попытки стать больше или меньше самого себя греховны и заслуживают наказания…
Далее, тяжесть греха определяется и по разным степеням его свершения. Например, по качеству – два человека впали в грех чревоугодия, один из-за голода и по незнанию, а другой осознанно и по желанию. От количества, например, один раз впасть в блуд или тысяча. Так же определяется, по отношению к кому свершается грех – по отношению к Богу, к Церкви, к ближнему или же по отношению к себе. По месту – в Церкви, в монастыре, в городе, в деревне или же в блудном доме. По времени – в детстве ли согрешил или же в старости, в простые дни или же в праздничные Господние дни. Итак, как видим, один и тот же грех может иметь разную степень тяжести, и соответственно ему и разное наказание.
— Чудовищами рождаются или становятся? Наверное, у них есть проблемы, врожденные или приобретенные. Может, у них повреждение мозга или ошибка в ДНК. Если они такие с рождения, то они не виноваты, вроде болезни. Справедливо ли тогда их наказывать? Но если они были нормальными, просто отец алкоголик или матери было наплевать, их ли вина, что в них зародилась личность преступника?
— Значит преступников не надо наказывать?
— Для нормального функционирования общества наказывать необходимо. Я лишь размышлял. И есть ли у нас этическое или моральное право судить их?
— Есть!
— Почему?
— Даже если у него что-то с головой или со средой, в которой он рос, он знал, что убийство — это преступление, но выбрал его. А значит, должен понести наказание.
... За чужие грехи время смут чаще карает тех, кто грехов не совершал. Или совершал, но совсем не те, за которые карают.
Их спор не имел никакого смысла, и Коралина решила, что у каждой есть в этом споре некие доводы, старые и удобные, как кресло, аргументы, с которыми нельзя согласиться или оспорить, вечные аргументы, которые будут существовать до тех пор, пока этого обе хотят.
— Адам согрешил, а помазанник божий был распят на кресте за его грехи, дабы искупить их.
— Это несправедливо. Тот, кто совершил преступление, тот и должен быть распят на кресте.
— Ваши благодеяния, — тихо сказал Шрелла, — пожалуй, еще страшнее ваших злодеяний.
— А вы еще более неумолимы, чем сам господь бог: он прощает грехи, в которых человек раскаивается.
— Да, я не бог и не притязаю ни на божественную мудрость, ни на божественное милосердие.
Cлайд с цитатой