— Чего ты кричишь?
— Меня скорпион ужалил!
— Какой?
— Большой!
— Хорошо.
— Чего хорошего?!
— Маленький ужалит, тогда и поднимай тревогу.
— Чего ты кричишь?
— Меня скорпион ужалил!
— Какой?
— Большой!
— Хорошо.
— Чего хорошего?!
— Маленький ужалит, тогда и поднимай тревогу.
— Не цепляйся к нему из-за школы! Не всем даётся.
— Он твой сын!
— Мой сын?!
— Да. Генри Джонс Третий!
— Почему он у тебя бросил школу?!
— Не цепляйся к нему из-за школы! Не всем даётся.
— Он твой сын!
— Мой сын?!
— Да. Генри Джонс Третий!
— Почему он у тебя бросил школу?!
— Не сомневаюсь, ни одной у меня всё утряслось. У тебя наверняка было полно женщин.
— Не буду спорить, но у всех был один большой минус.
— Какой интересно?
— Они не были тобой.
Хотя я постепенно преодолевал благоговейный страх перед строениями, преобладающими здесь, в Блуте, это местечко меня пугало. Я видывал менее прочные на вид горы!
Гулянья, доказывал он, удовлетворяют глубокие и естественные потребности людей. Время от времени, утверждал бард, человеку надобно встречаться с себе подобными там, где можно посмеяться и попеть, набить пузо шашлыками и пирогами, набраться пива, послушать музыку и потискать в танце потные округлости девушек. Если б каждый человек пожелал удовлетворять эти потребности, так сказать, в розницу, доказывал Лютик, спорадически и неорганизованно, возник бы неописуемый хаос. Поэтому придумали праздники и гулянья.
Россия — это континент, который притворяется страной, Россия — это цивилизация, которая притворяется нацией.
— Вы не любите жить у воды?
— Нет если она воняет, и нет средств, чтобы плыть по ней.
Я не употребляю наркотики. Мне это уже не нужно. Я постарел, и если мне теперь нужен приход, нужно просто неожиданно встать со стула.