Я не употребляю наркотики. Мне это уже не нужно. Я постарел, и если мне теперь нужен приход, нужно просто неожиданно встать со стула.
Когда у меня начинается насморк, все думают, что я нюхаю наркотики. Вот что значит репутация.
Я не употребляю наркотики. Мне это уже не нужно. Я постарел, и если мне теперь нужен приход, нужно просто неожиданно встать со стула.
Когда у меня начинается насморк, все думают, что я нюхаю наркотики. Вот что значит репутация.
Вы знаете, я бы хотел, открыв глаза в возрасте Владимира Владимировича Познера (85), обнаружить, что я не в гробу. Вот это самое большое мое желание. А если все-таки я в гробу — хотелось бы, чтобы я сам, без посторонней помощи из него вышел. Ну, просто очередная примерка. Вот этого я бы очень хотел. А самое главное — я бы хотел себя видеть… да, еще я в принципе хотел бы видеть в этом возрасте! И хоть что-то соображать. Это важно.
Вам лучше держаться подальше от своего потенциала, этой вещи нужно предоставить полный покой. Не надо, ты его сломаешь! Это же потенциал, отстань от него! Это как твой счет в банке. На нем всегда меньше, чем ты думал.
Я красивый старик, боящийся стать беспомощным. В общем, диагноз — «старость средней тяжести».
— Я застала Чарльза, курящим марихуану на территории школы.
— Вообще-то, это была анаша. Мне кажется, она мягче.
— Правильно. Улика кажется спорной.
( — Чарльз курил марихуану на территории школы.
— Это был гашиш, от него кайф лучше.
— Улики сомнительны.)
— Я оставил моё лекарство от глаукомы в самолёте.
— Стой, стой, стой. Твоё что? Ты имеешь ввиду свою травку?
— Это лечебная марихуана, Питер.
— Нет, это — травка.
— Почему ты во всём видишь тёмную сторону?
— Что вы суетесь? Что вы знаете о старости? Стареть — это скучное занятие.
— Но пока это — единственное средство долго жить.