Я понимаю, что любому человеку нужен собственный мир, который бы никак не соприкасался с общим. Это как ловушка сознания. Или попытка избежать чего-то нежеланного. Да, я это вполне понимаю. Но мне то что от этого? Я же всего лишь кошка.
Привычное, давно отлаженное расписание миллионов дней — самая лучшая и защищенная жизнь для целого трусливого общества. И любое исправление в этом расписании равносильно хаосу.
Богу надоело вправлять людям мозги, и раз за разом надеяться, что все же его творения научатся ценить саму жизнь и ее щедрые преподношения, а не заниматься тем, что предавать свои души грехопадению, срываясь на следующий же день к церковным богослужителям, чтоб со слезами на глазах замаливать то, чем опять займуться этим же вечером — собственным душеубийством.
— Да Вы, наверное, не воевали?
— И воевал. И сидел.
— А за что сели?
— Вы бы ещё спросили, за что воевал.
— Я вам расскажу, что будет в конце века, в 2000-ом году. Не будет советской власти, совсем.
— Хорошо, а что будет при капитализме?
— Много чего будет, но мало чего останется.
Лишь когда приходят холода, становится ясно, что сосны и кипарисы последними теряют свой убор.
— Держи знамя высоко, Георг! Ты же знаешь — мы бессмертны.
— Верно. А ты не падай духом. Тебя так часто спасали, что ты просто обязан пробиться.
— Ясно, — отвечаю я. — Хотя бы ради тех, кто не был спасён. Хотя бы ради Валентина.
— Чепуха. Просто потому, что ты живёшь.
Жизнь есть процесс изменений.
Тот, кто не способен это понять, всегда будет на дне, потому что он спорит с самой жизнью.
Если вы не способны проводить изменения со своей внутренней структурой, откладываете это на потом, вы ни на что не будете способны.
Надо принимать всё таким, каким оно есть. Послание — это послание, тарелки — это тарелки, мужчины — это мужчины. А жизнь — есть жизнь.
Cлайд с цитатой