... человечество стоит перед выбором: свобода или счастье, и для подавляющего большинства счастье – лучше.
Одинокий призрак, он возвещает правду, которой никто никогда не расслышит. Но пока он говорит её, что-то в мире не прервётся. Не тем, что заставишь себя услышать, а тем, что остался нормальным, хранишь ты наследие человека.
Дело не только в том, что половой инстинкт творит свой собственный мир, который неподвластен партии, а значит, должен быть по возможности уничтожен. Еще важнее то, что половой голод вызывает истерию, а она желательна, ибо ее можно преобразовать в военное неистовство и в поклонение вождю.
Действительность оказывает давление только через обиходную жизнь: надо есть и пить, надо иметь кров и одеваться, нельзя глотать ядовитые вещества, выходить через окно на верхнем этаже и так далее.
Откуда взяться лозунгу «Свобода – это рабство», если упразднено само понятие свободы?
Боли самой по себе, — начал он, — иногда недостаточно. Бывают случаи, когда индивид сопротивляется боли до смертного мига. Но для каждого человека есть что-то непереносимое, немыслимое. Смелость и трусость здесь ни при чем. Если падаешь с высоты, схватиться за веревку — не трусость. Если вынырнул из глубины, вдохнуть воздух — не трусость. Это просто инстинкт, и его нельзя ослушаться.
Каждый шаг ускорял биение его сердца и все больше волновал кровь. Величественный, словно Бог, вырастал перед ним лес. Последний отрезок пути он преодолел бегом, будто боялся опоздать. Раскинув руки, словно бегун на финише, вошел он в лес.
Его окружила прохлада, подобная той, что обволакивает, когда попадаешь с жаркой улицы в дом. Она опустилась на него, как сбывшееся пророчество, и ему пришлось сжать губы, чтобы не вскрикнуть.
Он припал губами к ели, чтобы ощутить вкус коры и золотистой прозрачной смолы; пожевал листья бука и почувствовал животное инстинктивное счастье от того, что оказался на лугу, на солнце. Усыпанная хвоей почва казалась ему желаннее женщин, о которых он мечтал, – он не мог сквозь одежду насытиться ощущением тепла, исходящего от нее, и потому скинул сюртук, чтобы приблизиться к ней.
Тому, кто правит и намерен править дальше, необходимо умение искажать чувство реальности.
... Как ты можешь установить даже самый очевидный факт, если он не запечатлен нигде, кроме как в твоей памяти?
А в конце всегда — звук уходящих шагов.
Провожу свое счастье в замочную скважину.
Оставаться — романтика для дураков,
Мы с тобой для такой ерунды слишком важные.
Тут стандартный набор: пара битых сердец,
Миллионы стихов, в каждом «время не лечит»,
Жирным шрифтом написано слово «конец»,
А под ним мелко-мелко: «я жду скорой встречи».
Что такое свобода? Раскрытая дверь,
И в нее мое счастье уходит из дома.
Я скажу, что забуду, но ты мне не верь.
Эта ложь тебе, кажется, слишком знакома.
Ты оставишь мне грусть и билет в никуда;
Я — остывший латте и записку в два слова:
«Если счастье — не ты, то любовь — ерунда.
Дай нам бог, никогда не увидеться снова».
Cлайд с цитатой