Пойми, я такой, какой есть, мне другим не стать.
Мой тебе совет — не пытайся меня менять.
Я не пластилин, чтоб из меня лепить то, что ты хочешь,
Не устраивает что-то, — разговор окончен.
Пойми, я такой, какой есть, мне другим не стать.
Мой тебе совет — не пытайся меня менять.
Я не пластилин, чтоб из меня лепить то, что ты хочешь,
Не устраивает что-то, — разговор окончен.
— Я хочу быть спутницей вашей жизни!
— У меня уже есть спутница. Ее имя одиночество. Я всегда был одинок, даже когда думал, что рядом со мной те, кто меня любит.
( — Я хочу быть спутницей вашей жизни!
— У меня уже есть спутница. Ее имя одиночество. Я всегда был одинок, даже когда я был с теми, кого я любил и кто любил меня).
Если я хочу кому-либо сказать о своей любви, у меня должен быть способ как-то выразить это. И я не думаю, что есть лучший или более сильный способ, чем выражение своего чувства через песню или рисование. Я понял — вот мой путь самовыражения. Я подошёл близко к той грани, когда человек умирает как артист и как личность. Вот что заставило меня подумать о том, что я должен по-другому взглянуть на общественное мнение.
Ощущение, что я... Нет, еще не старый, но события несутся со все нарастающей скоростью, скорее всего, я просто перестал чувствовать себя молодым.
... Сейчас только десять двадцать, а я уже определился с вечером: пойти и нажраться.
Я слишком молода, чтобы стать старухой, и слишком стара, чтобы быть молодой. Я везде лишняя.
В пылу самого беспорядочного опьянения я вдруг замечал своё положение. Я замечал, что являюсь глупцом, обманывающим самого себя своими действиями. Иногда же, сколько бы я ни пил, я не мог добиться даже такого обманчивого состояния и погружался в безудержную тоску. Когда же я искусственно получал весёлость, обязательно потом наступала реакция уныния.
Я понимаю, что ни один день повторить нельзя, а потому проживаю его, как последний. В этом моя фатальность.
Мне кажется, что сколько бы друзей у меня не появилось, общительнее я не стала, потому что в одиночестве я почему-то чувствую себя спокойнее.