Спроси у себя, кто ты?
Что сделал ты для того, чтобы быть достойным
Этого или большего?
Оставшись один на один с собой,
Говори, слушай и запоминай.
Слова не прикроют ничтожности личности.
Ты никто, но ты все!
Если ты веришь в себя…
Спроси у себя, кто ты?
Что сделал ты для того, чтобы быть достойным
Этого или большего?
Оставшись один на один с собой,
Говори, слушай и запоминай.
Слова не прикроют ничтожности личности.
Ты никто, но ты все!
Если ты веришь в себя…
− Помилуйте, − снисходительно усмехнувшись, отозвался профессор, − уж кто-кто, а вы-то должны знать, что ровно ничего из того, что написано в евангелиях, не происходило на самом деле никогда, и если мы начнем ссылаться на евангелия как на исторический источник… − он еще раз усмехнулся, и Берлиоз осекся, потому что буквально то же самое он говорил Бездомному, идя с тем по Бронной к Патриаршим прудам.
– Цель есть в конце любого пути. Она есть у каждого. Даже у тебя, хоть тебе и кажется, будто ты не такой, как все.
– Теперь я тебя спрошу.
– Спрашивай.
– А в конце твоего пути есть цель?
– Есть.
– Счастливец.
– Дело не в счастье, Геральт. Дело в том, во что ты веришь и чему отдаёшь себя. В чём твоё призвание.
Воинствующая глупость — как саранча, пожирающая всё живое. Но еще опаснее для человека мирная глупость, облаченная в одеяния веры, — от неё иссушается сердце и истлевает воля.
— Завтра все прогнозы обещают хорошую погоду.
— И ты им веришь?
— Ну надо же верить во что-нибудь хорошее.
— Не обязательно! Чем меньше веришь, тем меньше разочарований...
Братья мои, пробил наш час. Этой ночью справедливость восторжествует. В этом нечистом городе виновны все. Мы пришли как воины, а уйдём как герои.
Веру нельзя проповедовать, как и нельзя проповедовать любовь. Их проповедь звучит красиво, но в действительности является пустым звуком.
Поиски Бога — это двойное действие. Ищущий его с болью карабкается вверх, и в то же время, но он об этом даже не подозревает, его подталкивают.