— Я же действительно на свадьбах засыпаю. Один раз бутылку с пивом опрокинул, на другой свадьбе три раза ножи и вилки на пол ронял.
— Горе с тобой, — сказала девушка, аккуратно срезая жир с мяса. — Но ты вроде сам жениться хотел?
— Потому на чужих свадьбах и сплю.
— Это месть.
— За что же? За мои тайные желания?
— Вот-вот.
— А чего тогда люди в метро засыпают? Хотят шахтерами стать?
В свой сон зову тебя в ночи,
Чтоб пить из губ твоих дыханье,
Нет, нет, не говори, молчи,
Пусть будет таинством свиданье.
Не говори мне лестных фраз,
Что хочешь вымолвить, я знаю,
И в колдовстве зелёных глаз,
Я безвозвратно пропадаю.
Устами Ангела печать
Мечты наложена на душу,
И неземную благодать
Святым признаньем не нарушу.
В мой сон приходишь ты в ночи,
Чтоб пить из губ моих дыханье,
Нет, нет, не говори, молчи...
Исполнит вещий сон желанье.
— Я предлагаю каждому из вас его заветное желание.
— А что именно?
— Новые ощущения… Множество новых ощущений…
— Что за новые ощущения?
— Например, ощущение реальности.
— Едва ли это чье-либо заветное желание, — засмеялся Брафф.
— Оно будет таковым, потому что я предлагаю вам пять разных реальностей — реальностей, которые вы можете создать каждый сам для себя. Я предлагаю вам миры, созданные вами самими. Например, миссис Пил может быть счастлива, убив в своем мире мужа, однако, мистер Пил может сохранить жену в своем. Мистеру Браффу я предлагаю мир мечты писателя, а мистеру Финчли — грезы художника…
— Это сны, а сны — дешевка, — сказала Феона. — Мы их видим и так.
— Но рано или поздно вы просыпаетесь и платите горькую цену, сознавая это. Я же предлагаю вам пробуждение от настоящего в будущей реальности, которую вы сможете создать по своим желаниям — в реальности, которая никогда не кончится.
Другая группа сновидений, могущих быть названными типическими, связана с представлением о смерти близких родных, родителей, братьев, сестер, детей и пр. Среди этих сновидений можно подметить две разновидности: одни, во время которых спящий не испытывает тяжелой скорби и по пробуждении удивляется своей бесчувственности, и другие, во время которых горе и утрата могут вызвать реальные горючие слезы во время сна. Сновидения первой разновидности мы оставим в стороне; они не могут быть названы типическими. При их анализе мы убеждаемся, что они означают нечто совершенно далекое от их содержания и что они предназначены исключительно для прикрытия какого-либо другого желания.
Какой-то страшный, дикий и беззаконный вид желаний таится внутри каждого человека, даже в тех из нас, что кажутся вполне умеренными; это-то и обнаруживается в сновидениях.
Пускай за окном орут птицы, пускай весь мир садится в электрички и едет на работу, пусть где-то извергаются гигантские вулканы, а израильские коммандос ровняют с землей очередную палестинскую деревню, — я буду спать как покойник.
Население планеты, словно полчище назойливой саранчи, делает все, чтобы отнять у меня шанс выспаться в этой жизни по-человечески.
Вы не единственный, кто знает, каково это — желать того, что может сбыться лишь во сне. Но каждое утро мы делаем выбор: забыть свой сон или жить в нем.
Мое желание — оно такое, очень скромное. Я не хочу стать ни властелином мира, ни знаменитым деятелем искусства. Не желаю летать в облаках. Просто хочу одновременно находиться в двух местах. Ты слышишь меня? Не в трех, и не в четырех. Просто в двух. Я хочу, слушая музыку в концертном зале, одновременно кататься на роликовых коньках. Работая в универмаге, быть четверть-футовым гамбургером из «Макдоналдса». Лежа в постели с подругой, хочу находиться с тобой. Оставаясь индивидуумом, быть принципом.
Я хочу тебе сниться. Ты знаешь, отчасти
Я уже поселилась в загадочном мире,
Где блуждает июльская ночь по квартире...
Я хочу тебе сниться, чтоб чувствовать счастье.
Cлайд с цитатой