Вадим застыл с трубкой в руках, немного ошалев от такой простой и вместе с тем немного идиотской логики.
Она возвращалась, и каждый раз заставляла умыться кровавыми слезами за то, что от Нее хотели избавиться.
Вадим застыл с трубкой в руках, немного ошалев от такой простой и вместе с тем немного идиотской логики.
Она возвращалась, и каждый раз заставляла умыться кровавыми слезами за то, что от Нее хотели избавиться.
Она стояла вся черная и молчаливо-торжественная, и падавший свет от горящих свечей придавал ей какую-то зловещую неотвратимость. Словно перед ними материализовалась сама Смерть.
— Что вы хотите, — прибавила она, пожимая плечами, — такова любовь нашего века — века пара и электричества!
— Да, это верно. Она даже напоминает поезд.
— Летит как вихрь и мечет искры?
— Нет. Быстро едет и набирает пассажиров сколько влезет.
— Есть те, кто ничего не забывает.
— Вы о слонах? Простите меня, я думала о них весь вчерашний вечер.
— Могу я узнать, почему?
— Потому что у меня в зубах застрял кусочек безе.
— Понимаю... пути логики неисповедимы.
— Безе. Зубы. Кости. Слоновая кость. Нужно искать слонов!
Марионетки!.. Все марионетки!.. Им кажется, будто они делают, что хотят, а они делают то, что велит им пружина, такая же мертвая, как они...
Когда жизнь начинается с ошибки, за которой неотвратимо тянется цепь других ошибок, выворачивается наизнанку вся логика бытия.
— Леонард, я заварил чай.
— Я не хочу чай...
— Я заварил его не тебе. Это мой чай!
— А чего ж ты тогда про него речь завел?
— Я подумал, что это хороший повод завязать разговор...
— Хреновый, я скажу, повод.
— Однако, мы говорим! Шах и мат!
Как трудно заставить человека поверить во что-то с помощью логики и как легко это сделать, ссылаясь на чувства, пусть и мнимые.