В сердце дунет ветер тонкий,
И летишь, летишь стремглав,
А любовь на фотоплёнке
Душу держит за рукав,
У забвения, как птица,
По зерну крадёт — и что ж?
Не пускает распылиться,
Хоть и умер, а живёшь -
Не вовсю, а в сотой доле,
Под сурдинку и во сне,
Словно бродишь где-то в поле
В запредельной стороне.
Фотография — это сама жизнь. Из мусора ничего не значащих мелочей, пятен, мазков реальности складывается удивительная картина жизни, ни с чем не сравнимая в своей подлинности. Может, фотография, этот моментальный срез явлений и судеб, для того только и создана, чтобы дать ответ на единственный вопрос: в чем смысл? Вот мы рассматриваем изображение погибших в далекой войне или свадьбы у незнакомых людей. Мы ощупываем их глазами, как слепой ощупывает пальцами предметы невидимого для него мира. Мы стремимся увидеть все — и трупы, и лица, и светящуюся кожу женщин, которые никогда не будут нам принадлежать, увидеть все, что позволено и не позволено человеку видеть, чтобы понять единственное: в чем смысл такого многообразия?
Под сердцем травы тяжелеют росинки,
Ребенок идет босиком по тропинке,
Несет землянику в открытой корзинке,
А я на него из окошка смотрю,
Как будто в корзинке несет он зарю.
Когда бы ко мне побежала тропинка,
Когда бы в руке закачалась корзинка,
Не стал бы глядеть я на дом под горой,
Не стал бы завидовать доле другой,
Не стал бы совсем возвращаться домой.
Я не фанат селфи, я не ношу с собой телефон. Я не люблю фотографировать и снимать себя, считаю, фотографирование себя высшей формой нарциссизма.
А всё-таки я не истец,
Меня и на земле кормили:
— Налей ему прокисших щец,
Остатки на помойку вылей.
Всему свой срок и свой конец,
А всё-таки меня любили:
Одна: — Прощай! — и под венец,
Другая крепко спит в могиле,
А третья у чужих сердец
По малой капле слёз и смеха
Берёт и складывает эхо,
И я должник, а не истец.
Когда ты учишься на пятёрки, твою фотографию вешают на доску почёта. И это сейчас сфотографировать можно миллион раз, обработать в фотошопе — и будет идеальная фотография. Когда учился я, фотографировали раз в год. Таким, какой ты есть. И вот с первого по пятый класс — ты красивый ребёнок. С одиннадцатого класса — ты красивый юноша. С шестого по десятый класс — ты угловатое чмо. Там появляется сутулость, первые прыщи, чуть виноватый взгляд. Там не было видно, что человек хорошо учится. Там было видно, что человек бегает по горам и говорит «моя прелесть»...
Прошли те времена, когда можно было сделать нескромное фото и не бояться, что оно будет гулять по сети до конца твоих дней.
— Смотрю, кризис двух лет в полном разгаре.
— Вообще-то трёх, — поправил Квил. — Это надо было видеть: меня нарядили принцессой и заставили надеть корону, а Эмили предложила испытать на мне новый набор детской косметики.
— Обалдеть! Да, я многое пропустил.
— У Эмили есть фотографии. На них я прямо красотка.
— Лопух ты, а не красотка.
— Надеюсь, это бекон, приготовленный человеком.
— Да, сам лично утром убил хрюшку.
— Интересно, чем же?
— Фоткой твоего лица.
Cлайд с цитатой