— Записка с разрешением. [протягивает]
— О, наконец я вижу, как выглядит мамина подпись.
— Записка с разрешением. [протягивает]
— О, наконец я вижу, как выглядит мамина подпись.
— Что он сказал?
— Все плохо, ужасно...
— Он вызвал твоих родителей?
— Хуже.
— Исключил?
— Хуже. Назначил своим помощником на целую неделю.
— Оууу, лучше бы он убил тебя.
— Скажи, может, это был ты? Ты, который пожирал чужой картофель!
— А она пусть спасибо скажет, она полная!
— Точно...
— Если так пойдёт и дальше, то тебя переведут в класс для отстающих.
— Не меня, а мою маму. Это она делала мою домашнюю работу.
Конному всаднику. С лошадью следует обращаться как с женой: надо делать вид, что ты ей доверяешь.
— Ты что, не понимаешь, какая это для тебя честь? Не понимаешь, какой я здесь важный человек?
— Прекрасно понимаю, — ответила Катарина. — Ты — маленький мальчик в кожаных шортах, который ходит в магазин за перьями для авторучки Фюрера. Возможно ли это недооценивать?
— Фиксирую впереди нас остатки мощной энергии. Я думаю, это ловушка.
— Эй, да что может случиться?
— Что такое, людишки? Нервы сдают? Я вас жду.
— Куда он всё время убегает? Мы его чем-то обидели?
— Паразиты! Сколько вас надо уничтожить, чтобы вы знали своё место?
В раннем пробуждении, особенно после того, как поздно лёг спать, есть определённая прелесть. Есть это офигенное чувство, что вроде только что глаза закрыл — опа, а уже вставать. После такого пробуждения ты ощущаешь себя Буратино — глазами хлопаешь, двигаешься рывками, в голове ветер свистит, виски деревянные и мысли коротенькие-коротенькие.
Нет, я не умер. Просто не вёл твиттер какое-то время. Обнаружил эту странную штуку под названием «жизнь» и пытался «жить». Не советую.