— Записка с разрешением. [протягивает]
— О, наконец я вижу, как выглядит мамина подпись.
— Записка с разрешением. [протягивает]
— О, наконец я вижу, как выглядит мамина подпись.
— Что он сказал?
— Все плохо, ужасно...
— Он вызвал твоих родителей?
— Хуже.
— Исключил?
— Хуже. Назначил своим помощником на целую неделю.
— Оууу, лучше бы он убил тебя.
— Скажи, может, это был ты? Ты, который пожирал чужой картофель!
— А она пусть спасибо скажет, она полная!
— Точно...
— Если так пойдёт и дальше, то тебя переведут в класс для отстающих.
— Не меня, а мою маму. Это она делала мою домашнюю работу.
И оказалось, что она беременна с месяц,
А рок-н-ролльная жизнь исключает оседлость,
К тому же пригласили в Копенгаген на гастроли его.
И все кругом говорили: «Добился-таки своего!»
Естественно, он не вернулся назад:
Ну, конечно, там — рай, ну, конечно, здесь — ад.
А она? Что она — родила и с ребёнком живёт.
Говорят, музыканты – самый циничный народ.
Вы спросите: что дальше? Ну откуда мне знать...
Я всё это придумал сам, когда мне не хотелось спать.
Грустное буги, извечный ля-минор.
Ну, конечно, там — рай, а здесь — ад. Вот и весь разговор.
У каждого народа есть свой мозг, своя душа, своё сердце, свои глаза, есть свои фекалии. Есть свои отбросы.