— Я вас утомил?
— Нет, просто разочаровал.
... Желание всегда только насмехается над тобой. Оно, как солнечный зайчик, скользящий по комнате. Внезапно остановится, позолотит самый никчемный предмет — и вот мы, несчастные дураки, стараемся схватить его, а когда удается, солнечный зайчик уже сидит на чем-то другом, а ты вдруг понимаешь, что ухватил какую-то сущую безделицу, и весь блеск, который делал ее такой желанной, давно пропал...
— Я, видишь ли, думаю, что все равно на свете ничего хорошего нет, — продолжала она убежденно. — И все так думают — даже самые умные, самые передовые люди. А я не только думаю, я знаю. Ведь я везде побывала, все видела, все попробовала. — Она вызывающе сверкнула глазами, совсем как Том, и рассмеялась звенящим, презрительным смехом. — Многоопытная и разочарованная, вот я какая.
Но ведь именно этого уже не будет... уже никогда. Куда бы мы ни приехали, что бы ни изменили, каждый раз что-то теряется, что-то остается позади. Ничего нельзя повторить...
Только рухнувшая мечта ещё билась, оттягивая время, цепляясь за то, чего уже нельзя было удержать.
— Искусство не бессмысленно.
— Оно бессмысленно по самой своей сути, но приобретает смысл, когда пытается сделать менее бессмысленной жизнь.
Поцелуй, он и есть поцелуй, он для того и существует, чтоб получить максимум удовольствия в кратчайший срок.
... Ни один из них не слушал другого — каждый был занят полировкой и подгонкой собственной позы.
... И слова, более древние, чем Книга бытия, сорвались с ее губ:
— Скотина! — прорыдала она. — Ты скотина! Как я тебя ненавижу! Скотина! О!
Cлайд с цитатой