Эномото Кикаку

Другие цитаты по теме

— Где же вы после этого будете жить? — спросил Платонов Хлобуева. — Есть у вас другая деревушка?

— Да в город нужно переезжать: там есть у меня домишко. Это нужно сделать для детей: им нужны будут учителя. Пожалуйста, здесь ещё можно достать учителя Закону Божию; музыке, танцеванью — ни за какие деньги в деревне нельзя достать.

— «Куска хлеба нет, а детей учит танцеванью», — подумал Чичиков.

— «Странно!» — подумал Платонов.

— Однако ж нужно нам чем-нибудь вспрыснуть сделку, — сказал Хлобуев. — Эй, Кирюшка! принеси, брат, бутылку шампанского.

— «Куска хлеба нет, а шампанское есть», — подумал Чичиков.

— Платонов не знал, что и думать.

Музыка — лучшее утешение для опечаленного человека.

(Музыка — это величайшее утешение: оно освежает сердце и дарует ему мир.)

Счастье и печаль параллельны. Когда одно уходит на покой, второе пытается заполнить пустоту...

Зачем терпеть двойную ложь?

Я знаю, ты меня когда-нибудь поймёшь.

Мы слишком разные, как жаль.

Слова напрасные, печаль.

Всё между нами было зря,

Под свет ночного фонаря меня такси увозит.

Тучи над головой могут разогнать только светлые мысли.

Когда я сердцем и душой изведал от людей печаль,

Была ли сердцу от души, душе ль от сердца злей печаль?

Вся скорбь — от этих двух причин, от них всегда тоска и грусть:

Когда печаль со всех сторон, попробуй-ка рассей печаль!

Кто в этом мире огорчен — из-за людей его беда:

Кого в темнице мрак гнетет, тому от палачей печаль.

Послушай, друг, я клятву дал с людьми вовеки не дружить:

Да не проникнет в их сердца от горести моей печаль!

Мне и в глухих песках пустынь не нужен в бедствиях собрат:

Ведь даже призракам степным чужда моих скорбей печаль.

Одно коварство видел я в ответ на преданность мою,

Из-за неверности людской в душе еще сильней печаль.

Все впечатления резко ложились ей в душу; не легко давалась ей жизнь.

— Не надо столько сахара.

— Папа всегда столько кладет!

— Нехорошо доносить на папу.

— Мало этой несчастной планете центавриан — теперь еще и земные зоологи подтянулись, — усмехнулся Вениамин.

Кто всегда жалуется, того никогда не жалеют.