Какая долгая жалоба!
О том, что кошка поймала сверчка,
Подруга его печалится.
Какая долгая жалоба!
О том, что кошка поймала сверчка,
Подруга его печалится.
— Где же вы после этого будете жить? — спросил Платонов Хлобуева. — Есть у вас другая деревушка?
— Да в город нужно переезжать: там есть у меня домишко. Это нужно сделать для детей: им нужны будут учителя. Пожалуйста, здесь ещё можно достать учителя Закону Божию; музыке, танцеванью — ни за какие деньги в деревне нельзя достать.
— «Куска хлеба нет, а детей учит танцеванью», — подумал Чичиков.
— «Странно!» — подумал Платонов.
— Однако ж нужно нам чем-нибудь вспрыснуть сделку, — сказал Хлобуев. — Эй, Кирюшка! принеси, брат, бутылку шампанского.
— «Куска хлеба нет, а шампанское есть», — подумал Чичиков.
— Платонов не знал, что и думать.
Музыка — лучшее утешение для опечаленного человека.
(Музыка — это величайшее утешение: оно освежает сердце и дарует ему мир.)
Счастье и печаль параллельны. Когда одно уходит на покой, второе пытается заполнить пустоту...
Зачем терпеть двойную ложь?
Я знаю, ты меня когда-нибудь поймёшь.
Мы слишком разные, как жаль.
Слова напрасные, печаль.
Всё между нами было зря,
Под свет ночного фонаря меня такси увозит.
Когда я сердцем и душой изведал от людей печаль,
Была ли сердцу от души, душе ль от сердца злей печаль?
Вся скорбь — от этих двух причин, от них всегда тоска и грусть:
Когда печаль со всех сторон, попробуй-ка рассей печаль!
Кто в этом мире огорчен — из-за людей его беда:
Кого в темнице мрак гнетет, тому от палачей печаль.
Послушай, друг, я клятву дал с людьми вовеки не дружить:
Да не проникнет в их сердца от горести моей печаль!
Мне и в глухих песках пустынь не нужен в бедствиях собрат:
Ведь даже призракам степным чужда моих скорбей печаль.
Одно коварство видел я в ответ на преданность мою,
Из-за неверности людской в душе еще сильней печаль.
— Не надо столько сахара.
— Папа всегда столько кладет!
— Нехорошо доносить на папу.
— Мало этой несчастной планете центавриан — теперь еще и земные зоологи подтянулись, — усмехнулся Вениамин.