Ему лет двадцать пять, двадцать шесть. Уже совсем старый.
Годы идут, и никто из нас не молодеет.
Ему лет двадцать пять, двадцать шесть. Уже совсем старый.
Нам по восемнадцать лет. Мы уже совершеннолетние. То есть взрослые — по закону. Каждый вечер мы курим травку и пьем шампанское, разогреваем улиток в микроволновке. Прожигаем жизнь.
Сексуальный инстинкт никогда полностью и на все
сто процентов не затухает! Влечение к человеку противоположного пола сохраняется всегда. Для пожилого мужчины сохранившееся сексуальное влечение является предметом гордости: «Есть еще порох...!» Женщину в годах ее инстинкт смущает. И она его скрывает. Но он все равно присутствует.
— Мистер Ка такой красавчик.
— Фу, он галстуки носит, к тому же он старый.
— Галстуки — это сексуально, а ему всего тридцать. Белла из «Сумерек» вышла за Эдварда подростком, а ему было четыреста!
Белки — это такие люди, которые пережевывают пищу, а потом забывают, что с ней делать дальше. Они забывают, что пищу надо глотать. Они выплевывают пережеванные куски и прячут их по карманам. Или убирают к себе в сумочку. На самом деле это не так симпатично и мило, как это звучит.
Журналист Пи-Джей О'Рурк сказал, что с возрастом для нас по-настоящему важными становятся те банальные вещи, о которых говорили нам родители: семья, работа и долг. И прочая дрянь. Теперь я начинаю понимать, что он был прав.
«Чрево твое — ворох пшеницы, обставленный лилиями...» — секс рядом с едой — в Библии это часто.