Мы с вами не знакомы, но я жил в вашей покойной бабушке.
Наглость, свежевыбритость и билеты в кино — три кита, на которых мужчина должен подплывать к женщине.
Мы с вами не знакомы, но я жил в вашей покойной бабушке.
Наглость, свежевыбритость и билеты в кино — три кита, на которых мужчина должен подплывать к женщине.
Вот так бывает — чуть-чуть познакомишься с человеком и вдруг понимаешь, что мог бы с ним подружиться. Что он стал бы тебе другом, может быть, самым лучшим. Но жизнь разводит в разные стороны, и только в детских книжках друзья наперекор всему остаются друзьями.
Боженька, верни меня во времена, когда люди знакомились под сенью цветущих каштанов.
Танцы, группы чтения, бридж-клубы. Только там старая клюшка может встретить кого-нибудь такого же старого, который умрет раньше ее. Сейчас все ищут любовь. Так вот, любовь они не найдут. И секса тоже. Мужики там такие старые! Все равно, что играть в бильярд с гнутым кием.
— Ах, как жаль, что мы знакомы друг с другом!
— Разве тебе не интересно с нами? — обиделся попугай.
— Нет, вы меня не поняли! — замахала руками мартышка. — Я совсем не то хотела сказать. Я хотела сказать: как жаль, что мы уже знакомы. Вот было бы интересно нам всем ещё раз познакомиться. Я бы с удовольствием познакомилась с тобой, слонёнок, ты такой вежливый, с тобой, попугай, ты такой умный, с тобой, удав, ты такой длинный.
— И я, — сказал удав, — с удовольствием познакомился бы с тобой, мартышка, с тобой, слонёнок, и с тобой попугай.
— И я, — сказал слонёнок. — С удовольствием.
Если стремишься к долговечным отношениям и любви, тускло освещенная, наполненная дымом комната с таким шумом, что приходится кричать, чтобы тебя услышали, наверное, не лучшее место, чтобы их найти.
— Ну, а как вы познакомились?
— Это забавная история. Он мне сначала не понравился. Шариками из бумаги в меня пулял, словно какой-то малолетка.
— Ох!
— Ну, однажды перед сном я расчёсывала волосы, и вынула как бы шарик, ну, вообще-то записку. А там: «Ну, здорова!». Мне показалось до того трогательно, и тогда я на него запала.
Ты можешь бежать, можешь только молиться... Но все мы живем, чтобы в прах превратиться.