— Адам и Ева не знали ничего друг о друге, — сказала она.
— У нас с тобой наоборот. Они увидели, что голые, им стало стыдно. А мы увидели, что одеты, и пришли сюда, чтобы быть нагими.
— Адам и Ева не знали ничего друг о друге, — сказала она.
— У нас с тобой наоборот. Они увидели, что голые, им стало стыдно. А мы увидели, что одеты, и пришли сюда, чтобы быть нагими.
— Черт возьми, какая разница — в ночлежке, в отеле или в замке? Я люблю тебя! Какая нам ***ская разница, где жить?
В каком театре — ткните для примера! -
Смеются над пиесами Мольера?..
В какой избе-читальне на земле
Хохочут над романами Рабле?..
Зато какой бы хохот грянул в зале,
Когда б мы голый зад вам показали?..
Пол подумал о девушке и о том, что случилось утром. На душе у него было мрачно, и мысль о голом сексе, сексе без любви и без чувственной вовлеченности, показалась в его состоянии привлекательной. Пусть хоть так, хоть на минуту — но согреться и забыть о тщете человеческих упований и неизбежной смерти.
— Из твоей улыбки он устроит себе местечко, где ему будет в меру удобно, в меру безопасно и он сможет боготворить свой собственный хер.
— Ты ни разу не взглянул мне в глаза.
— Мне стыдно за то, кем я стал.
— Ты Утред, сын Утреда, лорд Беббанбурга. Пора тебе это вспомнить.
Я, конечно, вам сочувствую, как женщина женщине, но ведете вы себя просто аморально!
Я думаю, по-настоящему красивые женщины, раздеваясь, испытывают не стыд, а торжество — они получают в этот момент награду за все свои диетические муки. Стыд — удел тех, кто вынужден скрывать под одеждой безобразие. Но красивые женщины, раздеваясь, всё равно имитируют смущение и прикрываются ладонями, чтобы вдобавок к телу невзначай обнажить перед клиентом ещё и кусочек стыдливой, непорочной и бесконечно прекрасной души.