Не семью печатями алмазными
В Божий рай замкнулся вечный вход,
Он не манит блеском и соблазнами,
И его не ведает народ.
Это дверь в стене, давно заброшенной,
Камни, мох, и больше ничего,
Возле — нищий, словно гость непрошенный,
И ключи у пояса его.
Мимо едут рыцари и латники,
Трубный вой, бряцанье серебра,
И никто не взглянет на привратника,
Светлого апостола Петра.
Все мечтают: «Там, у Гроба Божия,
Двери рая вскроются для нас,
На горе Фаворе, у подножия,
Прозвенит обетованный час».
Если веришь — на судьбу надейся,
Все мы — одна семья,
Пусть живут и там, и тут
Два мира, ты и я.
Где-то посреди жизни мы перестаем верить, что можем ВСЁ. А если у нас нет мечты — у нас нет ничего.
Пусть текут часы забвенья,
Грусть и радость устраня;
Близко время исцеленья, -
Верь же вновь сиянью дня!
— Я ангел, я пойму, когда мои крылья вернутся.
— А до тех пор что? Ты такой же смертный, как и я? Разве нет?
— Ну, наверное, ты права. Если бы я умер прямо сейчас, я не уверен, что попал бы в рай.
— В таком случае, для меня точно никакой надежды нет.
— Вот здесь-то и надо верить, Шарлотта. Проявить надежду в безнадежные времена.
— Но вера... Ангел ты или нет, мне кажется ты абсолютно ничего не знаешь, как и я. Может, мы с тобой не такие уж и разные.
Почему никак не научусь просто БРАТЬ? Почему прежде спешу отдать что-нибудь своё, пусть меня ни о чём не просят и ни на что не надеются? А отдав, робко ожидаю получить в ответ хотя бы столько же, и каждый раз попадаю впросак. Почему продолжаю верить, раз за разом убеждаясь в лживости мира?
Вера в том смысле, в каком я сейчас употребляю это слово — искусство держаться тех убеждений, с которыми разум однажды согласился, независимо от того, как меняется настроение; потому что настроения человека будут меняться, какую бы точку зрения он ни принял.
Все беды от нервов, но мне на это наплевать и растереть.
Люди — консервы, было бы что вскрывать — не боялись бы умереть.
Придумал я веру, но где те, кто за мной?
Я думал — я первый, но нет, я просто чужой.
Cлайд с цитатой