Мы с тобой были свидетелями одних и тех же событий. Но каждый из нас решил по-своему: продолжать бороться дальше или отступить... Наверное, этот выбор зависит от того, есть у тебя способность сражаться или нет.
Я буду ждать, но не буду надеяться.
Мы с тобой были свидетелями одних и тех же событий. Но каждый из нас решил по-своему: продолжать бороться дальше или отступить... Наверное, этот выбор зависит от того, есть у тебя способность сражаться или нет.
Один из нас должен был принять на себя все муки, — сказала она, — и он всегда был сильнее.
В какой момент неудачный выбор уже нельзя назвать отклонением от правильного пути, в какой момент он становится самой жизнью?
Теодор. Это мне нравится. Помнишь статью, о которой я тебе рассказывал — называть детей в честь известных людей? Я не хочу, чтобы Тедди думал, что он не состоялся, потому, что он не окажется на горе Рашмор. Ух, Артур. Ох, это было непросто, потому что это мифология, круглый стол и все такое. Детская дразнилка, помнишь её — игра в имена? «Артур, Артур, отымел всех наших кур». Переходим к Кейси. Это целый ряд имен: Кейси, Джордан, Дилан, Дрю, Тейлор, Тайлер и, вероятно, главным образом Скайлар... все имена, которые могут быть именами девочек. Почему бы нам просто не назвать его Синди?
Ты никогда не должна расстраиваться, если пошла по неверной дороге. Даже если ты пришла не туда, найди другую дорогу и продолжай путь. Рано или поздно ты придешь в нужное место.
— Военная храбрость и политическое безрассудство — не одно и тоже. В наших обстоятельствах — восстание — гибель!
— ... да, мы погибнем, но пример — останется.
Я верю, что ты являешься результатом выбора, который сделал, и я думаю, что все поступки, которые совершаешь, связаны с другими поступками. На каждое действие есть свое противодействие.
«Сильные пытаются свершить невозможное». Я поклялась воплотить в жизнь эти мудрые слова. На Севере сильных правительниц называют «ратными матерями», потому что только у матери есть право посылать своих детей в бой. Я — ратная мать, но я возглавляю племя лишь потому что больше никто не смеет сделать то, что должно.