В книгах и кинофильмах дьявол шутит, а Господь отличается гробовой серьезностью. Мне кажется, в жизни все наоборот.
Чехов верил, что человек становится лучше, если ему показать, каков он есть. Не думаю, что это правда. От этого он становится только печальнее и острее испытывает одиночество.
— Что тебя связывает с этим тупым козлом? — спросила она меня.
— Не знаю.
— Он твой отец?
— Он так утверждает.
— Это ничего не значит.
Если явившийся в мир человек падает так низко, как только возможно в обществе, о нем говорят, что он — монстр, или зло, или воплощение зла, но никто не допускает даже намека, что в нем имеется нечто сверхъестественное или потустороннее. Он может быть злым человеком, но всего лишь человеком. Но тот, кто, как Иисус или Будда, действует на другом полюсе, там, где творимое добро перехлестывает через край, неизменно превращается в наших глазах в святого, сверхъестественного, личность не от мира сего. Это является отражением того, как мы видим самих себя. Мы легко допускаем, что самое злобное создание — это человек, но не способны предположить, что совершеннейшее существо, тот, кто вдохновляет воображение, пробуждает творческое начало и учит состраданию, — тоже один из нас. Мы не способны думать о себе настолько хорошо, а плохо думать готовы.
— Думаешь, ты когда-нибудь женишься? — спросил я.
— Не знаю, приятель.
— А хочешь?
— Не уверен. Но с одной стороны, нельзя же так и жить одному.
— Ты не один. Я с тобой.
— Верно, — улыбнулся он.
— А что с другой стороны?
— Не понял.
— Ты сказал, «с одной стороны». А что с другой?
— М-м-м… Черт, не помню. Вылетело из головы.
— Может быть, с другой стороны ничего и нет?
— Не исключено.
Люди жалуются, что у них нет обуви, пока не увидят безногого, и тогда начинают жаловаться, что у них нет электрического инвалидного кресла. Почему? Что заставляет их переносить себя из одной глупой системы в другую? Почему свобода воли проявляется только в деталях, а не в широких замыслах? Ведь обычно говорят: «Где я должен работать?», а не «Должен ли я работать?» или «Когда мне обзавестись семьей?», а не «Должен ли я обзаводиться семьей?». Почему свободная воля дана существам, у которых множество возможностей выбора, но они притворяются, что решений всего одно или два?
Знаете, как религиозные люди отвечают, когда ты тыкаешь их в эти дыры? В эти сюжетные дыры, которые символизируют о том, что это не слово божье, это писали люди. Когда ты спрашиваешь их: «Почему так? Это же парадоксально, это бред, это не может быть бог! Это не правда». Они всегда говорят типа: «Ну, пути Господни неисповедимы».
Так *** вы их исповедуете? В чём суть? Вы сами не знаете, во что вы верите и заставляете нас менять свою жизнь?
Cлайд с цитатой