Самый главный грех — соваться в чужие дела, а писатели никогда не должны соваться в чужие души, нет, ни в коем случае. Писатель суётся в свою собственную душу. И всё.
0.00
Сомнение, нерешительность — это и есть признак человечности.
Варлам Шаламов. Из записных книжек
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатойНекто сказал, что главное предназначение писателя — возвращать в оборот забытые людьми слова. И это точно так. Без нужного слова мысль выразить не так легко.
В делах людей прилив есть и отлив.
С приливом достигаем мы успеха,
Когда ж отлив наступит,
Лодка жизни по отмелям несчастья волочится.
Сейчас ещё с приливом мы плывём -
Воспользоваться мы должны теченьем,
Иль потеряем груз.
Человек с чувствительным пищеварением хватается за то и другое, но при избыточном разнообразии еда только раздражает, а не питает. Так что всегда читайте проверенных авторов, и если даже вы отклонитесь от них, всегда возвращайтесь назад. Каждый день принимайте немного средства от нищеты, смерти и других горестей. И если вы только что в спешке охватили сразу несколько тем, остановитесь на одной из них, чтобы в течении дня осмыслить ее и переварить.
Главное не то, насколько ты велик, а то настолько, ты преуспеваешь в добрых делах. Ибо всё в мире временно, но добрые дела будут помнить вечно.
Истинная задача художника слова — это вплести собственный смысл, оборачивая его вокруг самого себя, таким образом, чтобы каждое предложение, одно за другим, вначале превращалось в подобие узла, а потом, после раскрытия основного смысла, самостоятельно развязывалось и раскрывалось.
Меня оскорбляет, когда Набокова путают с его героем. Или называют крестным отцом американской педофилии. Это глубоко ошибочный взгляд на писателя. Запомните, Набоков проговаривается не тогда, когда описывает запретную прелесть нимфетки. Страницами не проговариваются, страницами сочиняют. Он проговаривается тогда, когда скупо, почти намеком упоминает о внушительных средствах Гумберта, позволявших ему колесить с Лолитой по Америке. О том, что на сердце – всегда украдкой... Писателю мечталось, конечно, не о зеленой американской школьнице, а о скромном достатке, который позволил бы спокойно ловить бабочек где-нибудь в Швейцарии. В такой мечте я не вижу ничего зазорного для русского дворянина, понявшего всю тщету жизненного подвига. А выбор темы для книги, призванной обеспечить этот достаток, дает представление не столько о тайных устремлениях его сердца, сколько о мыслях насчет новых соотечественников, и еще – о степени равнодушия к их мнению о себе. То, что книга получилась шедевром, тоже несложно объяснить – таланту себя не спрятать...