Позвольте, я буду с вами грубоватой, а то мне эти реверансы поперёк горла уже.
С женщиной нужно быть жестким и строгим: причинять радость, наносить добро, подвергать ласке!
Позвольте, я буду с вами грубоватой, а то мне эти реверансы поперёк горла уже.
С женщиной нужно быть жестким и строгим: причинять радость, наносить добро, подвергать ласке!
— Ты же убиваешь! За деньги!
— И каждый вечер прошу Создателя отпустить мои грехи. Что я, по-твоему, чудовище какое?
— Но ты же потом совершаешь те же самые грехи.
— Создатель меня ни разу не упрекнул. Чего ж тебе надо?
— ... побаливает при езде и иногда немного при ходьбе, а так все в порядке.
— Я гей, если хочу посмотреть?
— Любопытный гей!
Мэтр все это время стоял рядом и с сосредоточенным видом листал свою книгу в синей бумажной обложке. Книга оказалась захватанной до невозможности – на многих листах виднелись сальные пятна и какие-то грязные отпечатки, краска местами потекла, и руны были подправлены от руки обычными чернилами. На полях пестрели пометки, отдельные слова были подчеркнуты, а одно заклинание так вовсе замарано крест-накрест, и рядом стояла категоричная резолюция: «Фигня!»
— Ёжик, а как правильно пишется: «Завещание» или «Завищание»?
— Пиши: «Моя последняя воля».
— Вы не любите жить у воды?
— Нет если она воняет, и нет средств, чтобы плыть по ней.