Борис Гребенщиков — Не пей вина, Гертруда

Другие цитаты по теме

На море шторма нет.

Высок прилив, луна меж побережий

Царит. На берегу французском свет.

Вот и погас… Утесы Англии стоят

В притихшей бухте — высоки, черны.

Взгляни в окно: там ночь и ветер свежий!

У длинной ленты вспененной волны,

Где море с олунённою землей

Смыкается, всё скрежетом полно.

Ты слышишь, волны гальку и берут,

И рассыпают вновь — за слоем слой.

Начнут, потянут и отпустят вдруг

С протяжным стоном, оставляя тут

Печали вечный звук.

Друзья, дадим обет быть вместе в этот час,

В веселье на печаль совместно ополчась.

В дни печали знакомые вещи, которые остались неизменными, могут стать утешительным ориентиром.

Ты остаешься один, когда кончается вера,

Когда в твоих небесах не слышно пения хора,

Когда не ангел крылом, лишь дуновение ветра

Тебя толкает вперед, вдруг превращаясь в опору.

Ты остаешься один, когда уходят родные,

Когда закрыты счета, когда оплаканы судьбы,

Ты закрываешь глаза и понимаешь впервые,

Что так, как было тогда, отныне больше не будет.

Ты остаешься один, когда взрослеют потомки,

И скомкав выцветший плед, ты машешь вслед им рукою,

Ты отступаешь назад в забвенье, в старость, в потемки

Последних сумерек дня над истощенной рекою.

Ты остаешься один, когда любовь остывает,

Когда в груди от потерь твоих становится пусто.

Ты остаешься один, не плачь, такое бывает.

Ты остаешься один. И это даже не грустно.

Любовь может возвысить человеческую душу до героизма, вопреки естественному инстинкту, может подтолкнуть человека к смерти, но она хранит и боязнь печали.

Ее больше мучило предчувствие страдания, ведь уйти из этого мира — это значит не только упасть в ту пропасть, имя которой — неизвестность, но еще и страдать при падении.

Лучше хлеб с солью в покое и без печали, чем множество блюд многоценных в печали и горе.

— Я бы тебя должна ненавидеть. С тех пор как мы знаем друг друга, ты ничего мне не дал, кроме страданий...— Её голос задрожал, она склонилась ко мне и опустила голову на грудь мою.

«Может быть,— подумал я, ты оттого-то именно меня и любила: радости забываются, а печали никогда...»