Кисть в моей руке движется подобно смычку скрипки к совершенному моему удовольствию.
Я хочу, чтобы люди говорили о моей работе: «Этот человек глубоко чувствует».
Кисть в моей руке движется подобно смычку скрипки к совершенному моему удовольствию.
Когда я встретил эту женщину, она привлекла мое внимание своим болезненным видом. Но для меня она прекрасна! И я нашел в ней именно то, что мне было нужно. Жизнь принесла ей много ударов и скорби. Скорбь и несчастье оставили свои следы. Она позировала для моего лучшего рисунка.
Я несколько раз слушал его, но не могу сказать, что я буквально, как говорится, погрузился и стал понимать. Но обещаю, что постараюсь в этом направлении что-то сделать.
Есть произведения, на которые надо смотреть долго. Есть такие — на которые надо смотреть издалека. И есть такие, на которые смотреть не нужно.
Настоящий художник не меняется со временем. Истинный художник уже намного опередил свое время.
Тихо сияющий «Вид Дельфта» Марсель Пруст считал самой прекрасной картиной на свете (один из его героев умер, разглядывая на этом полотне кусочек желтой стены). Та совершенная гармония, которую Вермеер находит в воде, небе, зданиях, белых облаках, серых тучах, маленьких людях и лучах не попавшего на полотно солнца, заставляет стоять перед этой картиной и смотреть, смотреть, смотреть, постепенно проваливаясь в воображаемый старый Дельфт (я обегал этот город в поисках той самой точки, с которой Вермеер писал свое полотно, — и вроде бы нашел ее).
— Хаим Сутин «Мясная туша». Двадцать пятый год.
— Нет такой темы.
— Верно. Картина хорошая? Ну, скажите? Неправильного ответа нет. И учебника с подсказками тоже нет. Не так-то легко, верно?
— Я скажу. Картина плохая. Это не произведение искусства. Просто гротеск.
— С каких пор запрещён гротеск? По-моему, в ней агрессия, борьба и эротика.
— У тебя всюду эротика.
— Эротика есть везде. Девушки.
— А есть критерии?
— Конечно же есть. Иначе вышивки на подушках приравняли бы к полотнам Рембрандта.
— У моего дяди две такие подушки. Он обожает этих клоунов.
— Есть критерии — техника, композиция, тона, и если вы хотите сказать, что гнилая мясная туша — это искусство, да ещё прекрасное, чему мы научимся здесь?
Каждый может изучить технику, как и историю искусства и теорию живописи. Но нельзя научить человека должным образом применять полученные знания. Нельзя объяснить другому художнику, что именно он должен чувствовать своим сердцем и что должен выразить в своем произведении.
Жаль, что мы не рисуем прямо глазами. Как много пропадает на длинном пути от глаз через руки к кисти.
Это как «Страсти» Баха — слушали вы музыку или не слышали вообще ни одной ноты, если у вас есть тонкость восприятия — вкус, проще говоря, Бах мимо вас не пройдет. Неважно писали ли музыку до него или он единственный и первый, неважно принято ли будет на него дрочить или надо будет кривить губы — «фи, попса, кто его только не знает» — величина гения Баха от этого не зависит.