Я и ты,
все мы люди как бы сперматозоиды
двуногие, чья цель добраться до яйцеклетки.
Но в случае с людьми таковой просто нету.
Напрасны потуги все, значит это абсурд!
Смотри, все сходится тут – не зря застрелился Курт!
Я и ты,
все мы люди как бы сперматозоиды
двуногие, чья цель добраться до яйцеклетки.
Но в случае с людьми таковой просто нету.
Напрасны потуги все, значит это абсурд!
Смотри, все сходится тут – не зря застрелился Курт!
Mысль о самоубийстве — это великое утешение: при поддержке её пережиты многие ужасные ночи.
(Мысль о самоубийстве – сильное утешительное средство: с ней благополучно переживаются иные мрачные ночи.)
Хочет покончить с собой? Я тоже хочу. И ты тоже хочешь. Все хотят, мать твою. Никто не придаёт этому значения.
Накладывать на себя руки следует публично. Я допускаю, что при необходимости убийство может быть совершено в укромном месте, но самоубийство всегда должно быть актом эксгибиционизма.
— Выпивка и секс. Вот что погубило твоего дядю — выпивка и секс.
— Верно. Он не мог получить ни того, ни другого, потому и застрелился.
— Нацеди-ка мне в этот сосуд немного смерти...
— Пожалуйста!
— Что это?
— Это кура́ре.
— Возьмет ли меня кураре?
— Ну об чём разговор?
— Как оно действует?
— Сначала Ваша нижняя челюсть отвиснет, потом закатятся глаза и изо рта выйдет роскошная фиолетовая пена...
— Довольно! Я не хочу мучений. Соломон, дай мне смерть лёгкую... лёгкую, как поцелуй сестры!
— Тогда я Вам посоветую хорошую селёдочку с луком.
— Дурак ты, Соломон, и шутки у тебя дурацкие!
Вера хороша до тех пор, пока она устраивает? А если нет, о ней можно и забыть? Зачем дарить жизнь, отнимая цель, ради которой стоит жить?