Мне довелось почувствовать прочность уз в этой семье – именно семье, не клане. Эти золотоглазые отвергают собственную природу. Однако взамен они обрели нечто большее, чем удовлетворение желания. Я наблюдал за ними, пока сидел тут, — и прихожу к выводу, что такая привязанность и дружеская поддержка невозможна без миролюбия. Оно и лежит в основе их жертвы. В них нет агрессии, от которой на наших глазах гибли огромные южные кланы, раздираемые междоусобицей. Нет жажды власти.
Безопасно только то, в чем мы уверены. Только оно приемлемо. Неизвестность… чревата.
Я тихо взял с пола собачью миску и мощным броском запустил её в голову Розали — с такой силой, что она оглушительно расплющилась, прежде чем рикошетом отлететь в круглую опору колонны, поддерживающей винтовую лестницу.
— Тупая блондинка, — пробормотал я.
Розали медленно обернулась. Её глаза горели огнём.
— Ты. Испачкал. Мне. Волосы.
Мальчишники устраивают для тех, кому горько видеть, как проходят последние холостяцкие дни.
— У нас уйма времени, чтобы потренироваться, — напомнила я.
— Вечность, потом ещё вечность и ещё вечность!
— По-моему, так и должно быть.
И мы с упоением предались первому невыразимо прекрасному мгновению нашей вечности.
— Джаспер, а как проходит мальчишник у вампиров? В стрип-клуб же вы его не поведете?
— Не вздумай рассказывать! — прорычал снизу Эмметт. Послышался еще один глухой удар, потом тихий смех Эдварда.
— Теперь ты точно знаешь. — Я пожала плечами. — Никто никогда никого не любил сильнее, чем я тебя.
... чувствую.. что все будет хорошо, пусть сейчас это трудно представить. Можешь назвать это верой.
— Элис... — произнесли мы хором. Только у Эдварда получилось объяснение, а у меня — ругательство.
И ты нужен Элис. Она сказала, что уже устала сидеть на чердаке как летучая мышь на башне.
Cлайд с цитатой