Гамбург — это город. А житель Гамбурга — это гамбургер?
Хороший политолог на всякий случай, если два кандидата идут, делает три взаимоисключающих прогноза.
Гамбург — это город. А житель Гамбурга — это гамбургер?
Хороший политолог на всякий случай, если два кандидата идут, делает три взаимоисключающих прогноза.
Моя мама, когда мои дети ругались, старшие, мама — человек потрясающего чувства юмора (моя мама потрясающий человек, в отличие от её сына), она говорит: «Вы учтите, когда брат с сестрой ругаются — Африке в этот момент умирает животное!» С позиции статистики — это абсолютная правда, с позиции логики — правды нет.
Просто мне полковник Мамаев, который возглавлял военную кафедру в институте стали и сплавов, говорил: «Повезло вам, вы — танкисты! Весь мир посмо́трите!».
Мы — мужчины взрослые, слово «любовь» мы воспринимаем как бешеные затраты, а потом — обман.
У Райкина в чём проблема? Я вам объясню. На мой взгляд — Константин Райкин замечательный актёр совершенно, недовостребованный, на мой взгляд, как раз из-за своего театра. Великолепный артист! У него талант такой, знаете, такой лёгкий, как воздушный шарик. Потом, что произошло? На одном собрании рядом с этим «шариком» упало «бревно начальственное». Оно не на него упало, оно упало рядом. Но всё, что сейчас происходит уже третий месяц, вот эти крики Константина Аркадьевича — это возмущение легкого, хрупкого предмета по поводу того, что нельзя же брёвнам падать, понимаете, ведь оно же могло же и убить. Так вот, не надо брёвнами пытаться... не надо брёвнами регулировать культурную отрасль. Не надо!
Если я правильно понял, то Владимир Вольфович [Жириновский] предложил очень интересную конструкцию: что Трамп обветшавшую старушку-Европу на саночках везёт в зимний русский лес, то есть подталкивает Европу к нам в объятия, а там русский медведь...
В традиции России воспринимать писателей больше чем авторов текстов, а скорее как производителей смыслов. В нашей стране писатель скорее философ.
Любое судебное решение имеет смысл только тогда, когда его можно воплотить. Но если мы позволяем кому-то брать на себя наглость судить, разве мы не понимаем, какое будет решение?