Иоганн Вольфганг фон Гёте

Другие цитаты по теме

Дураки бывают круглые и не очень. Важно понять, к какой категории вы принадлежите.

У не очень круглого дурака есть надежда исправиться, шероховатостью своей зацепившись за неровность действительности. У круглого дурака шансов мало. Он катается по жизни, практически никак с ней не соприкасаясь, оставаясь вещью в себе. Круглый дурак живёт среди придуманных им людей, в мире придуманных им отношений и поклоняется своим собственным идеалам и ценностям, которые для других идеалами и ценностями вовсе не являются.

— Он сказал мне, что испугался.

— Когда мне страшно я прячусь под одеялом, а не у кого-то между ног.

Страхи бывают двух видов – рациональные и иррациональные, а говоря проще – одни осмысленные, а другие бессмысленные. Например, бодлеровские сироты боятся Графа Олафа, и эта боязнь имеет полный смысл, поскольку он злодей, желающий погубить их. Но вот если бы они боялись лимонного пирога со взбитыми сливками, это был бы страх иррациональный, потому что лимонный пирог со взбитыми сливками вкусен и никому еще ничего плохого не сделал. Бояться чудовища, прячущегося под кроватью, рационально и осмысленно, там и в самом деле может оказаться чудовище, готовое вас слопать, но бояться агентов по продаже недвижимости иррационально, эти люди, как вам, наверное, известно, помогают покупать и продавать дома. Если не считать некоторого пристрастия к уродливым желтым пальто, самое худшее, что агент может сделать, – это показать уродливый, на ваш вкус, дом. Так что бояться их абсолютно бессмысленно.

У страха глаза велики. А у смелости — яйца.

Самый благородный из известных людям видов страха — страх за судьбу другого.

– Ради всего святого, Ринар!

– Ради всего святого? – с нескрываемой издевкой переспросил он, прижав меня грудью к стене и расстегнув свои штаны. – Где ты только таких слов набралась, Дийана? Мне не нравится упоминание святых в стенах резиденции!

— У меня просто колени дрожат от страха.

— Очень умно со стороны ваших коленей.

— Я не хочу жить и постоянно бояться, что меня кто-то закроет!

— Не хочешь постоянно бояться, что тебя закроют? В депутаты иди.

— Если какая-то часть Вольдеморта выжила в любом виде, мы должны быть готовы. И я боюсь.

— Я тоже.

— А я ничего не боюсь. Кроме мамы.

Она боялась того, чего не могла постичь — боялась себя.