Мы пережили страшнейший шторм. Узнали, что Земли больше нет. Пережили нападение птиц и огромной рыбы. Преодолели водопад и не взлетели на воздух. И много еще чего... Господи, дай нам сил забыть все это и научиться жить счастливо в этом новом мире.
Я, Виктор Громов, капитан учебного парусного судна, принимаю поросенка Хрюна в экипаж. В наш экипаж. Хрюн, служи хорошо!
Человек, которого мы подобрали в Стамбуле, принес на борт странную болезнь. Его лицо приобрело бурый оттенок, у него была высокая температура и начался кровавый кашель. Мы были вынуждены его изолировать... Перед смертью пассажир дал мне на хранение свой саквояж и взял с меня слово, что я во что бы то ни стало доставлю его в Москву...
Идет война с фашистской Германией, поэтому мы плывем без огней, чтобы остаться незамеченными. Все понимают, в любой момент нас могут обнаружить подложки или самолеты противника, и тогда мы погибнем. Но паники нет. Моя команда — люди опытные, все мы не раз смотрели смерти в глаза. Хотим мы только одного — выстоять, сдюжить и раздавить фашистскую гадину, так, чтобы и мокрого места от нее не осталось...
— Ты долго будешь Ксению за нос водить?
— Ты о чем?
— Ну как о чем, Вить. Это же дураку понятно, что ты влюбился в нее до чертиков, а играешь из себя лучшего друга. Надо же как-то это... брать быка за рога уже.
— Юр, какого быка?! Она встречается с твоим сыном.
— И что? Ну и что? Ну и что, что она встречается с моим сыном. Это мой сын, а ты мне вообще как брат. Так или иначе в семье будет доктор...
Наши худшие опасения сбылись, болезнь ученого оказалась заразной. Вскоре заболели и остальные члены экипажа. Врач сообщил мне, что у больных грипп — «Испанка». Пятеро человек из моей команды уже умерли, не считая человека из Стамбула, которого мы похоронили раньше. Я принял самое сложное решение в своей жизни. Чтобы спасти живых, — я изолировал всех больных, которых с каждым днем становилось все больше. Я отдал приказ закрыть каюту 31. На оставалось только надеяться, что болезнь отступит раньше, и мы живыми вернемся в порт... Старпом Королев — 41 год, матрос Хиди Ахмедов — 27 лет, матрос Демешев — 34 года, юнга Трошин — 18 лет...
Мне так жаль, Макс. Мне правда очень жаль. Ты был прав, невозможно разлюбить человека за восемнадцать минут. Я не могу... не могу делать вид, что я перестала любить тебя. Любить и делать вид, что ты мне безразличен, не сметь подойти, прикоснуться. Если бы ты знал, как мне тяжело.
Когда я была маленькой и мама водила меня на пляж, мне было страшно заходить в воду, потому что в ней я не видела свои ноги. Тогда мама сказала, что все боятся того, чего не видят, и даже кукла, — это нормально. И даже взрослые могут бояться. Только они это скрывают. Еще мама говорила, что когда тебе страшно, не нужно оставаться одному, лучше быть с кем-то, кто готов тебе помочь. Только вот не все люди любят, когда им помогают. Она уверены, что в одиночку лучше. А еще моя мама говорила, что когда-нибудь ее не станет и мы не сможем видеть ее, потому что она будет жить на небе, но мы не должны этого бояться.
— Пап, а когда у меня вырастет грудь?
— Ну... ну... Не очень скоро, но обязательно когда-нибудь вырастет.
— Может, скажешь, в чем я провинился? Если ты будешь молчать, я так и не узнаю, за что я должен просить прощения.
— Что такое буфера? Я знаю, ты развлекался в буферами Элеоноры! Ты с ней целовался?
Она не поцеловала меня, она впилась, как мангуст в гадюку. У меня из башки все мысли выскочили.
Cлайд с цитатой