Целым был и был разбитым,
Был живым и был убитым,
Чистой был водой, был ядом,
Был зелёным виноградом.
Целым был и был разбитым,
Был живым и был убитым,
Чистой был водой, был ядом,
Был зелёным виноградом.
А ведь наше внутреннее «Я» не менее реально, чем тот жалкий, спотыкающийся человек, которого видят другие.
Мне стало казаться, что я мог бы упасть с земли в голубое бескрайнее небо. Я утонул бы в нем, словно в море, барахтаясь руками и ногами, хватая ртом воздух и набирая полные легкие кристальных облаков. У них вкус мятных капель, представлял себе я, и они тотчас превратят все мои внутренности в лед.
Нынче Я ко мне вернулась...
Постучалась, улыбнулась
И сказала: «Здравствуй, Я!
Это я!».
Боже, Я!!! Какая встреча,
О, счастливый летний вечер,
Дай-ка гляну... точно Я?
Я моя!
Я не такой, как все, и точка. Я всегда знал, что не такой: я не мог довольно идти по жизни, жуя ту жвачку, что окажется у меня во рту, как делают окружающие.
Я была в ярости на него. За то, что, вместо того чтобы читать в её (жены) честь молитвы, он ложился с нею в постель. И благодаря её огромному животу это стало совершенно ясно.
Анализ личности так же тщетен, как и любые медицинские мероприятия по отношению к мертвецу. Тот, кем я был, мертв; мое осознание (осознающее Я) живо сейчас и движется, постоянно изменяясь.