Всё встаёт на свои места. Коул пытается лично сдать Аль-Башира. Он уже 100 лет в капитанах ходит, вот и пытается доказать начальству, что не полный ушлёпок. Звёздочку получить хочет. Долбаный искатель славы.
Брат. Готов? Надо торопиться...
Позор. Вы приезжаете в нашу страну, чтобы убить нас. И всё равно, вы называете нас террористами, когда мы пытаемся защитить нашу страну и народ. И это та цена, которую вы платите.
— Когда это было?
— 10 часов назад. 80000 жертв. Эпицентр — биржа «Евронекст».
— И как оно?
— Я этого хотел, что ли? Да вы, ребята, что, совсем тут охерели? Я пытаюсь не допустить того же в Нью-Йорке!
— Как думаете, сержант, кто это сделал?
— ССО. И Соломон.
— Результаты взрыва подходят под характеристики русских ядерных бомб. Дима был там в это же время. Понимаете, к чему я?
— Дима пытался остановить взрыв. Парижская бомба — одна из пропавших.
— Бред! Ну и что? Это всё равно произошло...
— Сержант, вернёмся назад. Вспомните-ка банк. Вы сказали, парижская бомба связана с банком.
— Это не Дима! Он не мог!
— Я жду.
— Мы послали сигнал тревоги. «Кремень-3», рота «Чарли», 1-ый танковый. Они за нами прибыли. Миллер за нами прибыл.
— Солдат, что ты ВООБЩЕ забыл с такими взглядами в морской пехоте?
— В душе не ***у, сэр!
Передавали, что по всему городу появляются повстанцы, а тут раз — и переворот. Спонсор переворота — наш «добрый друг» С. С. О...
— Сколько переносных ядерных бомб вы видели в банке?
— Одну.
— Вы видели одну...
— Одну. А место было для трёх.
— Если видишь ночью пару огоньков — это не значит, что там целое НЛО.
— Мы думали, что там три бомбы.
— А я думаю, что Элвис ещё жив. Но, блъ, билетов на него не покупаю.
— А что с другими бомбами?
— Так одна уже здесь.
— Значит, о Париже вы не знаете...
— Что?
— Вы слышали.
— ... Он не остановил.
— Кто «он» и что не остановил? Вы о нём? Дмитрий Маяковский. Служил в русском спецназе, в отряде «Вымпел».
— Такой боец случайно нигде не появляется. Мы знаем, что вы его знаете.
— Мы встречались. Выкладывайте уже начистоту.
— Мы думаем, вы знаете, зачем он был в Париже.
— Скажите, что случилось в Париже, тогда и я скажу.
— Мы знаем не больше вас. Что было в Париже, наверняка знает только Дима.
— Классная картинка, да?
— Связи Соломона с бомбой тут всё равно не видно. Ещё что-нибудь есть, сержант?
— «Ещё что-нибудь»?! А что ещё нужно? Вы же видели, как он убил Миллера!
— Сержант, вы на себя посмотрите. Вы в этой истории на каждом шагу. Вы и Дима.
— Да блъ, вы что — копы? Вы на чьей стороне?
— Слушайте, вы были в комнате, где снималось это видео. Вы были в банке, где нашли бомбы. Верно?
— Да, всё так. Мы нашли три держателя для бомб, порванные карты. Соломон засветился на камере с Аль-Баширом.
— Здания больше нет. Улик нет. Ничего у вас нет...
— Да?... Понятно. Когда это было?... Точно?... Ясно, спасибо... Похоже, одно из имён, используемых Соломоном, засекли здесь, в Нью-Йорке.
— Вот видите!
— Начинает сходиться ваша история.
— Аль-Башир ясно заявил: Соломон — его правая рука.
— Правда? Когда?
— Когда мы за ним пришли. Кампо и я.
— Все целы? Все в порядке? В порядке? Все целы?
— Бля, это же Т-90? А я все еще на ногах. Я не просто цел — мне охренительно повезло!
Здравствуйте! Мистер Миллер, полагаю? Хахаха... Американцы со своими сувенирами. Это вашего сына? Вот тут его имя — Джонни Миллер. Надеюсь, он не слишком скучает по своей игрушке. Дети сильно привязываются к таким мелочам. Потеряв их, могут плакать целыми днями. Знаете, почему? Потому что эти мелочи напоминают им о том, что они любимы. Но утрата — обязательная часть взросления, так ведь? Часть взросления — это согласие с тем, что смерть неизбежна. Неизбежна, мистер Миллер. Неизбежна. Мой отец рассказал мне об этом. Итак, вы станете героем для своих детей. Надеюсь, это вас хоть немного утешит.
Братья мои, пробил наш час. Этой ночью справедливость восторжествует. В этом нечистом городе виновны все. Мы пришли как воины, а уйдём как герои.
Cлайд с цитатой