And over nights, the years go on
And time to time, I have some fun.
Will I ever trust me, letting me fall?
With no control, don't need it at all.
Hours, minutes, seconds, days
Eventually a year passed by.
I'm looking deep into my time,
What have I done? And why?
Когда-то, давным-давно, всё это было новым, — говорит он, в точности повторяя жест Драго. — Всё в мире было когда-то новым. Даже я был новым. В час, когда я родился, я был самым новым из всего, что имелось на Земле. Потом за меня принялось время. Так же, как оно примется за тебя. Время тебя съест, Драго. В один прекрасный день ты будешь сидеть в своём прелестном доме со своей прелестной новой женой, и твой сын повернётся к вам двоим и скажет: «Почему вы такие старомодные?»
«Придёт время — узнаешь»,
«Придёт время — получишь»...
В вашем-то возрасте
пора бы знать, что
время не умеет приходить,
оно только уходит.
Время летит так быстро. Сейчас я согласна с Эйнштейном. Время течёт быстрее или медленнее в зависимости от восприятия. Теория относительности такая романтичная. И такая грустная.
Разные чувства борются в моей душе: восхищение и растерянность, удивление и протест, боль и сочувствие. Они заставляют меня ещё пристальнее вглядываться в это лицо, вслушиваться в этот голос. И думать о том, каково же им, живущим одновременно в двух временах — в дне вчерашнем и в дне сегодняшнем? Они пережили то, что мы можем только знать. Должны знать! Хотя не всегда, может быть, хотелось бы знать. Но вспомним великого Толстого, который поймал себя на этом чувстве и тут же осудил его: «Только что вы отворили дверь, вид и запах сорока или пятидесяти ампутационных и самых тяжело раненых больных, одних на койках, большей частью на полу, вдруг поражает вас. Не верьте чувству, которое удерживает вас на пороге залы, — это дурное чувство…».
Мы не их, несущих эту тяжёлую память, жалеем, а себя. Чтобы по-настоящему пожалеть, надо не отказаться от жестокого знания, а разделить его, взять часть и на свою душу. К тому же это документ, его не перепишешь, его писали кровью, его писали жизнью на белых листах 41-го, 42-го, 43-го, 44-го, 45-го годов…
Он рвал свою жизнь на часы, минуты, секунды, думая, что интервалы между ними сделают ее длиннее.
У человека – суета,
А у природы всё по плану –
Сперва рассвет, потом закат…
А дальше продолжать не стану
И так понятно: дождь и снег,
Морозец, оттепель, туманы…
Здесь – суетится человек,
А там – природа строит планы.
Уж не идёт, а мчится век,
Уже герой сошёл с экрана.
Он – суетливый человек,
И нет его в природы планах.
Наш человек сам по себе,
Сам по себе бьёт кулаками.
Наш человек сам по себе
Гуляет, сталкивая лбами
Себе подобных. Суета!
А у природы всё по плану:
Ночь. В небе первая звезда…
Не рано ли? Совсем не рано,
Всё вовремя. Всё только так,
Как в плане сказано природы.
За шагом шаг, за шагом шаг
Идут часы, недели, годы –
Не обгоняют, не спешат,
Не изменяют направленья.
Попробую, вдруг разрешат
Так и моим стихотвореньям.
Cлайд с цитатой