Сергей Александрович Михеев

Тупое недоумие... У нас очень много людей, которым лет уже много, а мозги у них как у подростков, понимаете? Вот эта такая глубинная духовная незрелость, абсолютное нежелание хоть что-нибудь понимать и, вообще, думать головой, оно в итоге убивает больше, чем все террористы вместе взятые. Посмотрите, сколько людей гибнет от «бытовухи» всевозможной... Посмотрите, сколько людей гибнет на дорогах. Осмыслите эти цифры — это десятки тысяч жизней. Десятки тысяч! Десять лет войны в Афганистане унесли меньше жизней, чем у нас погибает на дорогах каждый год. Каждый год! И, спрашивается, что за шило у тебя в одном месте? Это тоже к моему любимому вопросу о духовности... Если ничего нет в душе... Вот говорят — не надо вам, зачем вы... к чему вот эта церковь, религия? Зачем вы нам мозги компостируете? Мы люди материалистически настроенные... А вот материализм! Вот материалисту невозможно доказать, что человека убивать плохо! С точки зрения материального нет ни плохого, ни хорошего. Есть только «выгодно» и «невыгодно». И больше ничего. Есть только — будет мне наказание или не будет мне наказание. Морально-нравственные постулаты все корнями религиозные. Если вы рассуждаете в категории «плохо» и «хорошо», в категории «добро» и «зло», то это уже не материализм и уже не атеизм, даже если вы считаете себя атеистом, значит вы плохо разбираетесь, что это такое.

0.00

Другие цитаты по теме

Я не люблю церквей, где зодчий

Слышнее Бога говорит,

Где гений в споре с волей Отчей

В ней не затерян, с ней не слит.

Как упоительно неярко

На плавном небе, плавный, ты

Блеснул мне, благостный Сан-Марко,

Подъемля тонкие кресты!

Пять куполов твоих — как волны...

Их плавной силой поднята,

Душа моя, как кубок полный,

До края Богом налита.

– Он есть, Он вернется и накажет живущих Злом и творящих его и наградит ходящих в незлобии.

— И более всех будет награжден морской огурец.

– Морской огурец? – Его Преосвященство был явно озадачен.

– Да, это такая штука, живет в южных морях, – Рокэ отхлебнул «Черной крови». – Она и впрямь похожа на пупырчатый огурец. Лежит себе на дне и растет. Растет и лежит, никого не трогает, ни на что не покушается.

– Вы говорите о животном, лишенном души!

– А вам не кажется, что требовать от людей с этой самой душой, чтобы они вели себя как животные, противно воле Создателя? Иначе бы он заселил все миры морскими огурцами и на этом успокоился.

Я думаю, что вечер мы можем закончить разговором о человеческой душе. Все крупнейшие религии учат нас, что после окончания жизни душа не погибает. Так что же значит умереть?

Как бы ни были несовершенны попытки существовавших и существующих религий измыслить картину загробного мира, но даже и тогда, когда вера человека носит неопределенный характер и предлагаемые ему догматы никак не согласуются с его смутными представлениями о вечности, все-таки в последнюю минуту невольный трепет овладевает его душой.

Это не я убил тех детей. Они были подростками, поэтому я и отказался. Убивая, ты теряешь частицу души. Я хочу сохранить то, что осталось. И мне кажется, ты понимаешь.

— Переговоров не будет, но не потому что вы так сказали. У меня агент ЦРУ, вот ради чего я здесь, вот что важно. В этом мире достаточно бедности, недовольства, злобы и страстей, в нем не будет недостатка в мучениках.

— Таких, как вот эти парни, которые для вас ничего не значат? Тех бедняг, что взрывают себя во имя Аллаха, которые убивают своих братьев и сестер, да? В Коране нет ни строчки про убийство невинных людей и самоубийство, и вы это знаете.

— Хорошая попытка, но в Коране говорится, вы же говорите по-арабски: «Не говорите, что убитые в деле Бога мертвы. Есть живые... но вы не знаете о них».

— Значит, вы неправильно понимаете книгу, в которую верите. Но вы чисты или так же продажны, как капиталисты с Запада, которых вы презираете? А по мне, вы так чертовы рабы, рабы саудовских нефтяных шейхов и ваххабитских нефтяных денег, спонсирующих вас. Но, когда эти деньги закончатся, вы все к чертовой матери, исчезнете в пепле истории.

… все религии имеют по меньшей мере одну общую заповедь, а именно: «Не искажай душу».

Этот, ваш, чудовищный Бог!

Он, как с бараном, разделался со своим сыном.

Во что же он превратит меня?

«В мире всякое творенье — книга и изображение... — пробормотал я. — Обозначить что?»

«Этого-то я и не знаю. Но не будем забывать, что существуют знаки, притворяющиеся значищими, а на самом деле лишенные смысла, как тру-ту-ту или тра-та-та...»

«Чудовищно, — вскричал я, — убивать человека, чтобы сказать тра-та-та!»

«Чудовищно, — откликнулся Вильгельм, — убивать человека и чтобы сказать Верую во единого Бога...»

— У вас несчастный вид.

— Я несчастен. Мне надоели люди, которые прикрывают религией мерзости, которые они совершают.