Во все времена моралисты не уставали жаловаться на резкое падение нравов.
Как бы там ни было, за тридцать лет до начала двадцатого века он приехал в Салинас-Валли и привёз с собой из Ирландии жену, крошечную женщину с жёстким твёрдым характером, напрочь, как курица, лишённую чувства юмора. Она была непреклонна в своих суровых пресвитерианских воззрениях, и если бы все разделяли её строгие понятия о морали, от большинства радостей жизни не осталось бы мокрого места.
Но «моральная заповедь» — это нарушение логики. Мораль — это избранное, а не навязанное, понятое, а не принятое как приказ.
Мораль — как вышка в бассейне и задница, за которую ангелы, рожденные в небесах, готовы убивать.
— Ты пропустил не одну мессу.
— Сбился с пути, сестра.
— Мы для того и ходим в церковь, чтобы найти пути назад.
— Я разведен, но мы по-прежнему спим вместе и моя 27-летняя невеста об этом не знает. Я не понимаю своего 16-летнего сына. Когда рабочий день заканчивается, я направляюсь туда, где пиво течет рекой. И так от субботы до понедельника. Я не собираются крутиться тут по воскресеньям, типа я такой святой. Я во многом грешный, но я не ханжа.
— Моральная строгость, Джерек, до добра не доведет: «Я не могу стать идеальным, зачем пытаться стать хорошим?».
— То, что совершает один человек, вы называете преступлением, — возразил Краггаш, — а то, что совершают многие, вы называете правительством. Лично я разницы не улавливаю, а потому отказываюсь ею руководствоваться.
Ритуализм, обрядоверие есть условная символизация. Заветы Христа не реализуются, а символизуются. Христианская любовь и милосердие выражаются в условных знаках, а не в реальностях. Символизм побеждает реализм в браке и семье. Брак в большинстве случаев есть символическое, а не реальное таинство, ибо реальное таинство связано с любовью. Отношения членов семьи между собою бывают условно-символическими, ритуальными, и сравнительно малую роль играет прорыв реальностей. Вся жизнь государства носит символический характер. Вся моральная жизнь, кристаллизующаяся в нравах, основана на символике, а не на реальном преображении людей. Законническая мораль требует от людей выполнения условных символов, не имеющих обязательной реальной связи с их внутренней жизнью, с их духовностью. Исполнение долга носит символический характер. В общении людей нужно подавать друг другу знаки, которые могут совсем не соответствовать реальностям. Так называемые «добрые дела» могут носить знаковый символический характер. Милосердие может быть символическим, а не реальным. Так называемое лицемерие есть крайняя форма символизма, из которого исчезла всякая реальность.
Я думала, я знаю вас, но… наверное, легче видеть то, что хочешь, чем правду. Вы думаете, что знаете меня, но вы не знаете… И это значит, вы не знаете, на что я способна… Вы видите во мне популярного человека, у которого есть ответы на все вопросы, но это не так… Я не всегда знаю, что делать, но я пытаюсь делать как лучше. Иногда я ошибаюсь, потому что все мы ошибаемся. Обещаю, я попрошу у вас помощи. Одна я не справлюсь… но если вы дадите мне шанс, мы добьемся многого вместе. Обещаю, если вы поверите в меня, мы сможем осуществить все ваши мечты. Джон Кеннеди сказал, что смелость – это изумительное сочетание триумфа и трагедии. Человек делает то, что должен, несмотря на личные предпочтения, несмотря на преграды, опасности и проблемы. На этом и основывается мораль.
... Я не мог безрассудно принять идею какого бы то ни было бога — существа, которое предписывало бы правила поведения и нормы жизни целого общества. Разве не мораль определяет поступки? А если это так, то можно ли навязать или внушить её принципы?
Даже если у него есть мораль, с которой вы не согласны, человек с сильным моральным кодексом — это тот, кто имеет большое преимущество в современном мире.
Cлайд с цитатой