Мораль — как вышка в бассейне и задница, за которую ангелы, рожденные в небесах, готовы убивать.
Моя жизнь – дефект на заднице человечества, невидимый и постыдный – ни трагедия, ни проблема в большинстве обстоятельств.
Мораль — как вышка в бассейне и задница, за которую ангелы, рожденные в небесах, готовы убивать.
Моя жизнь – дефект на заднице человечества, невидимый и постыдный – ни трагедия, ни проблема в большинстве обстоятельств.
Я ненавижу тебя потому... а конец фразы бывал таким личным и характерным, что я рыдал над многообразием рода человеческого. Я говорил им, что ненависть — слишком жалкий плод для столь щедрой ветви.
Фрэд сказал, что я испортил ему день, когда поджег его машину и запустил мёртвую девушку в ванну, а он ведь пытался устроить себе выходной первый раз за несколько лет.
— С меня пиво, — сказал я и убежал.
— Прошлое, настоящее, будущее — все едино.
— В каком смысле?
— В том смысле, что в любом времени ты ублюдок.
Скоро я пошёл на медведей, решив, что они размером не больше, чем на картинках в книгах. Я взял с собой плетёную корзину, чтобы складывать туда кукольно-безвольные тела. Достаточно сказать, что я вернулся через пять недель истекания кровью в горах и пожирания крыс, с новой философией, проповедующей, как хорошо сидеть и молчать в комнате, где ничего не происходит.
Бредем, как лунатики, к завершению жизни, каковая есть, во всех смыслах, просто потеря времени.
Люди, уверяющие, что мораль и религия не нужны лишь потому, что встречаются плохие люди среди верующих, подобны людям, готовым запретить электричество, потому что кого-то может убить током.
Моральный дух — это самое главное, что должно быть у любого бойца. Если есть моральный дух — он непобедим.
Если бы я был моралистом и писал книгу, то из сотни страниц девяносто девять оставил бы чистыми. На последней бы написал: «Я знаю только один долг — любить».