— Кто же ты? Сатана?
— Зови меня папой.
Две школьницы возвращаются домой из воскресной школы, и одна спрашивает другую: «Ты веришь в дьявола?» Вторая отвечает: «Не будь дурочкой, конечно нет. Дьявол — это как Санта Клаус. Это всего лишь наш папа».
Дьявол не подлец, а продавец.
И он даёт лишь то, чего желаешь ты;
И он даёт лишь то, чего желаю я;
И он даёт лишь то, чего желаем мы вдвоём.
Однажды я желал за нас двоих,
Но Кровью Трёх больна Святая Троица.
Дьявола загрузили дерьмовой работёнкой — он каждый день должен иметь дело со всякими мерзавцами, ему, скорее всего, скучно до жути.
– Лейтенант, я знаю про твои отношения с моей дочерью. Я не хотел говорить этого при Хиляль. Я думал, что вы сами одумаетесь. Дитя моё, война и так причиняет много боли. Не гоняйтесь за мечтами, которые причиняют ещё больше боли. Вы рискуете своими жизнями. Я прошу тебя не как генерал, а как отец. Пожалуйста, не встречайся с моей дочерью. Почему ты смеёшься?
– Я вспомнил один стих, в котором поэт пишет, что нет невозможного в мечтах и любви.
– Он верно сказал.
Дьявол был ярмом на шее человечества с того момента, как мы начали думать и мечтать.
Один отец говорил: «Причина, почему я не богат в том, что у меня есть вы – дети». Другой говорил: «Причина, по которой я должен быть богатым в том – что у меня есть вы».
Я спустилась на самое дно. Часами я бродила из угла в угол в тумане бессонниц и оживших ночных кошмаров, молилась и торговалась с Господом, хотя и на сотую долю процента не была уверена, что верю в него. Обещала, что если он вернет мне Яна, то я весь остаток жизни буду совершать добрые дела, помогать бедным и каждое утро ходить в церковь. В следующую минуту я скатывалась в самые грязные богохульства и, брызгая слюной, грозилась стереть с лица земли все церкви, мечети, синагоги и пагоды до последней, если он только посмеет мне не помочь. Я начинала предложение, подмазываясь к богу с посулом навсегда уйти в монастырь, а заканчивала – выставляя свою душу на продажу дьяволу.
Но и тот и другой, очевидно, плевать хотели на мои мольбы и угрозы, равно, как и на меня саму.
Отец мой, ты меня недолюбил.
Недоиграл со мной, недоласкал.
И на плечах меня недоносил,
Как будто детство у меня украл.
Ты уходил куда-то далеко —
А я на кухне грела молоко.
Ты уходил куда-то на века
И сдул меня, как пенку с молока.
Не смерть, и не тюрьма, и не война
Взяла тебя, а женщина одна.
И я, зажав печенье в кулаке,
Смотрела, как уходишь налегке.
Cлайд с цитатой