— Я вспоминаю пляж в детстве. Я стою в такой соломенной шляпе. Потом сажусь и закапываю ноги в песок. Никого народу. Лодочная станция. Пьяный лодочник еще был. Солнце четырехчасовое, вечернее. Приезжает на велосипеде немолодой мужчина. Разбегается и бросается в воду, и
с таким фырканьем плывет и в секунду превращается в точку на середине реки!..
– А что вы там делали?
— Я сторожила бабушкины ковры, которые она выстирала в речке. Тогда это модно было – стирать на водоемах.
Я его обязательно брошу. Он не любит меня. У меня просто сейчас очень плохо с выдержкой. У меня никакой гордости нету. Но я его обязательно брошу.
Моя мама поехала сейчас отдыхать. Вчера звонит оттуда и с таким удивлением мне говорит: «Знаешь, оказывается, здесь, на отдыхе, нет моря!» Она думала, что есть, когда ехала. А я ей говорю: «Боже мой, зачем же ты туда поехала?» Она, бедная, говорит: «Да, плохие люди посоветовали…».
Я его обязательно брошу. Он не любит меня. У меня просто сейчас очень плохо с выдержкой. У меня никакой гордости нету. Но я его обязательно брошу.
Ведь знаешь, ведь жизнь — она такая ужасно короткая, и люди, знаешь, такие смертные, такие беззащитные, и под этими костюмами бьются живые сердца. Мы все так недолговечны.
Я звонила. Он на каком-то мосту подрался, и у него прямо во время «боя» откусили кончик носа. Я, когда это от него услышала, прямо вскрикнула. А он мне говорит, ничего, я его приставил обратно и приклеил лейкопластырем… Короче, я позвонила врачу. Тот к
нему съездил, говорит, нужно нос операцией пришивать – идет отторжение тканей… назначил ему день, а Коля не приехал. Я ему сегодня звоню, а там девушка уже совсем
другая, новый голос. Я ей говорю: Коля дома? Она: да, дома. Я ей: его же ждут на операции, а она мне: а, сейчас я посмотрю, ой, он уехал на операцию! Я ей: у него нос может отвалиться, девушка, ему пить нельзя. Она мне – мы за ним следим, он сегодня совсем мало выпил!
Короче, он опять гуляет. Но жалко, как же он без носа теперь будет… по салону ходить? И вообще…
— Вы обиделись? Вы очень обиделись? Вы очень обиделись.
— Когда ты волнуешься, много раз повторяешь одно и то же слово.
— Ты думаешь, я влюблена в тебя? Что ты думаешь? Что ты думаешь?
— А где Ваша мама?
— Убежала.
— Куда?
— Ну, всех, кто умирает, я называю убежавшими.
— Я тут познакомилась с одним, он работает в банке. Правда, полноват. Я ему сразу сказала, что у меня серьезные намерения. Он знал! Пригласил меня к себе домой. Познакомил с мамой. Потом повел к себе в
комнату. А у него простыни на кровати все мятые, несвежие. Я ему говорю, поменяйте хоть простыни! Он поменял. Я ему говорю, хоть покорми меня. Принес из кухни какие-то макароны, я с отвращением съела, чтобы не пропадало.
— И что?
— Вот уже неделю не звонит. Обидно. Зачем же я спала с ним?
Почему? За что взрослые люди так озлоблены на живущее в них детство? Это кажется странным только на первый взгляд. На самом деле, обида возникает тогда, когда долгожданного чуда не происходит. Когда вместо вертолета на радиоуправлении Дед Мороз приносит красивый, может, даже самый лучший, но сугубо утилитарный школьный ранец. Тогда, незаметная никому, разыгрывается настоящая маленькая трагедия, катастрофа, крушение целого волшебного мира, и человек, сам того не понимая, становится взрослым.
Cлайд с цитатой