А в моём окне люди да машины
И кто из них кто — пёс их разберёт!
Поженилась в них кровь живая с нефтью,
Да всё судьба их, дура, носит в сердце лёд
А в моём окне люди да машины
И кто из них кто — пёс их разберёт!
Поженилась в них кровь живая с нефтью,
Да всё судьба их, дура, носит в сердце лёд
Каждая страна, как и человек, доставляет неудобства другим, одним фактом своего существования.
Люди становятся хуже... даже святые и герои. Этого нельзя предотвратить. В этом наше спасение.
— Если конфеты просыпались в сумку, это не значит, что надо от них нос воротить, — сказала она.
— Конечно нет.
— Но я заметила, что люди обычно так и делают.
Именно, подумал Джаспер Гвин: люди не доверяют карамельке, найденной на дне сумки.
— Думаю, по той же причине люди всегда сторонятся подкидышей, — сказал он.
Он всегда относился к романам так, будто они возникали сами по себе, вне всякой связи с конкретными авторами, потому что те были людьми, а все люди, как правило, омерзительны...
Я рассматривала людей, проходивших внизу. У каждого из них своя история, и она — часть еще чьей-нибудь истории. Насколько я поняла, люди не были отдельными, не походили на острова. Как можно быть островом, если история твоей жизни настолько тесно примыкает к другим жизням?
Мы глотаем отраву.
Мы живём второпях.
Нам досталось по праву
право сдохнуть в цепях.
Человек чувствует, как тщетны доступные ему удовольствия, но не понимает, как суетны чаемые.