Голубка, под кустом прижавшись, говорила:
Ах, ястреб пролетел! Какая злость и сила!
Но, право, я должна судьбу благодарить,
Что ястребом она меня не сотворила!
Не лучше ль жертвою, а не злодеем быть?
Голубка, под кустом прижавшись, говорила:
Ах, ястреб пролетел! Какая злость и сила!
Но, право, я должна судьбу благодарить,
Что ястребом она меня не сотворила!
Не лучше ль жертвою, а не злодеем быть?
... Есть люди, которые попросту злы по натуре. Некоторые любят издеваться над слабым, некоторые становятся террористами, некоторые насилуют женщин, некоторые воруют, причём так, чтобы причинить наибольший ущерб, — и всем им нравится причинять страдания своей жертве.
— Значит, злодея исцелить нельзя, — вздохнул я.
— Закоренелого злодея — невозможно.
Но я вовсе не считаю, что понять — значит простить. Если встать на эту точку зрения, дойдешь до того, что начнешь распускать слюни над судьбой убийц, насильников и похитителей детей, забывая при этом об их жертвах. А это неправильно.
Только дурные и пошлые натуры выигрывают от революции. Но удалась революция или потерпела поражение, люди с большим сердцем всегда будут её жертвами.
Я же злодей, я ведь никого не спасаю, я не улетаю в закат и мне не достается девушка!
Как говорится, самые большие злодеи спят спокойнее всего. Но почему вы тогда не спите круглосуточно?
Избегание столкновения с большими силами свидетельствует не о трусости, а о мудрости, ибо принесение себя в жертву никогда и нигде не является преимуществом.
— Не лжем ли мы, Рейстлин, доверчивым людям? Не им, а тебе эта битва нужна!
— Поверь, Карамон, здесь обмана не будет. Все то, то им нужно, то даст им война!
Нас кое-что объединяет, помимо взаимной неприязни. Мы — злодеи. Так пора и злодеям обрести счастливый конец.