Порядок вещей можно изменить, и бесконечно малое может стать великим.
Она покрыта усталостью, точно прозрачной серой вуалью, которая укутывает её и, быть может, защищает.
Порядок вещей можно изменить, и бесконечно малое может стать великим.
Она покрыта усталостью, точно прозрачной серой вуалью, которая укутывает её и, быть может, защищает.
Я не хочу, чтобы мой мир превратился в подмножество А, которое не имеет ничего общего с другими подмножествами – В, С или D, не хочу, чтобы он напоминал построенную циркулем замкнутую окружность, в центре которой – пустота. Я предпочла бы жить иначе, следовать прямой, ведущей в то место, где миры пересекаются, общаются, где жизнь проста и понятна, где ничто не может остановиться внезапно, без всяких причин, где особенно важные моменты были бы оснащены инструкцией пользователя.
Мы учимся решать уравнения с неизвестными, проводить параллельные прямые и доказывать теоремы, но в настоящей жизни нечего решать, проводить и доказывать.
Жизнь – это бесконечная смена фаз покоя и смуты, очередность и длительность которых не подчиняются никакой теории.
Мы умеем строить сверхзвуковые самолёты и отправлять ракеты в космос, мы способны найти преступника по одному-единственному волоску или микрочастице кожи, мы выращиваем помидоры, которые сохраняют свежесть три недели и даже дольше, мы придумали малюсенький электронный чип, способный вместить пропасть информации. Мы умеем оставлять людей умирать на улице.
Глаза у нас намного выше ног.
В том смысл я вижу и особый знак:
Мы так сотворены, чтоб каждый мог
Всё оглядеть, пред тем как сделать шаг.
Знаешь, что говорят бактрийцы: «Не та собака сильно кусает, которая больше лает». И ещё есть у них пословица: «Самые широкие и большие реки текут почти без всякого шума».
Вот в чем разница между счастьем и мудростью: тот, кто считает себя самым счастливым, действительно самый счастливый; но тот, кто считает себя самым мудрым, скорее всего самый большой дурак.
Видел ли ты своего друга спящим, чтобы знать, как он выглядит? Что такое лицо твоего друга? Оно — твоё собственное лицо на грубом, несовершенном зеркале.