Джизус — Девочка в классе

Другие цитаты по теме

Тебя ведь больше не волнует, будет ли она счастлива? Ты считаешь, что если она так и не найдёт никого до конца своих дней, следуя за тобой, то всё нормально? Тебе она совершенно безразлична, но ты всё равно думаешь: «почему бы и не иметь при себе такую?» Пока ты будешь продолжать давать ей надежду, она будет любить тебя. Какой же ты всё-таки жестокий.

Ты менялась на моих глазах.

Мы не видели так много, и ты мне не верила:

Скурено, стлеяно, что я наделал?

Мы — жизнь на перилах подъездного времени.

... Быть с женщиной, любящей другого, и прикидываться, что ничего не замечаешь. Когда влюблён, это как ножом по сердцу. Знаешь, но делаешь вид, будто не знаешь. В конце концов это становится невыносимо — или она выставляет тебя за дверь.

Тонкость № 1: умение наплевать не означает безразличие; это умение оставаться другим

Все остановилось в равновесии зыбком

На одно мгновенье и помчалось вновь,

И никто не видит слезы сквозь улыбку,

И никто не знает всей правды, кроме тебя одной.

Но мне не хочется ходить по краю,

Равнодушие читать на лицах.

Я как будто бы опять листаю

Пустые страницы.

Я просто ждал тебя всю жизнь,

Когда, казалось, смысла нет.

Когда на каждый крик души,

Молчанье слышал я в ответ.

Порой за маской холодного безразличия могут скрываться самые нежные чувства...

— По-моему, предательство страшно, но еще страшнее равнодушное и пассивное наблюдение за тем, как происходит и предательство и убийство.

— В таком случае, может быть только одно участие в это: прекращение убийства.

— Сие от вас не зависит.

— Не зависит. А что вы называете предательством?

— Предательство — это пассивность.

— Нет, пассивность — это еще не предательство.

— Это страшнее предательства...

Флорентино Ариса, напротив, ни на миг не переставал думать о ней с той поры, как Фермина Даса бесповоротно отвергла его после их бурной и трудной любви; а с той поры прошли пятьдесят один год, девять месяцев и четыре дня.

Я не помню, когда она первый раз пошла гулять без меня, но помню свои чувства по этому поводу — я отпустил ее без особого волнения, отбросив вялую мысль о том, что надо бы пойти вместе.

Не то чтобы я стал тяготиться ее обществом — просто я постепенно стал относиться к ней так же, как она с самого начала относилась ко мне — как к табурету, кактусу на подоконнике или круглому облаку за окном.