У всех нас есть эти маленькие серые клеточки в голове, но только избранные знают, как ими пользоваться...
Память — это чудесный дар. Обладая ею, не чувствуешь, что прошлое это не то, что куда-то ушло.
У всех нас есть эти маленькие серые клеточки в голове, но только избранные знают, как ими пользоваться...
Память — это чудесный дар. Обладая ею, не чувствуешь, что прошлое это не то, что куда-то ушло.
— Предпочитаете действовать в одиночку, лорд Мэйфилд?
— Я часто убеждался в том, что это надежнее.
Не забывайте, старики, хотя их и считают неспособными к энергичным действиям, тем не менее обладают обширным опытом.
Увы, такова жизнь! Она не позволяет нам устраиваться так, как нам удобно. Она не позволяет нам укрыться от эмоций и подчиняться исключительно разуму, а не сердцу! Мы не можем приказать себе: «Я буду чувствовать то-то и то-то, и не больше. Жизнь отнюдь не всегда логична!
Порой, Гастингс, я сожалею о своих высоконравственных устоях. Было бы приятно, для разнообразия, попробовать нарушить закон.
Вызывать гонения на человека, который уже пострадал от рук закона и правопорядка, – это мне не по душе. Я не заступаюсь за Арчера. Он закоренелый браконьер – один из тех развеселых бездельников, которые водятся в любом приходе. Но что бы он там ни сказанул сгоряча, когда его посадили, это еще не значило, что, выйдя из тюрьмы, он все еще будет лелеять планы мести.
– В этом городке я чувствую себя белой вороной. Что касается вас, Пуаро, то вы и вовсе выглядите заморской птицей.
– По-вашему, я похож на иностранца?
– Как две капли воды, – заверил его я.
– Но ведь на мне костюм английского покроя, – задумчиво произнес Пуаро.
Свежий воздух неплох на улице, где ему и надлежит быть. Но зачем впускать его в дом?