— Игорёх, чего мы за ним всё ходим и ходим?
— Спроси чего-нибудь полегче!
— Почему он нас видит, а другие — нет? Я так думаю, мы... типа совесть его.
— Чего?!
— Ну мы же из-за него, по ходу. Если бы не подставился по глупости.
— Тихо ты!
— Парни! Вам, конечно, всё равно. Ну, короче, простите меня, пацаны.
— Что, Кир, правда, совесть замучила? Так покайся!
— А мы, типа, ангелы, а ты — грешник. На колени!
Древняя юридическая формула: «Да будет мне стыдно!» — была отменена и забыта, но дух ее не вовсе исчез из народного сознания.
Глухари на току.. толика страха или
кокетливый ток набекрень
цвета мирабели?
О как она комкает
горячую лайку перчатки,
какой бьет из рукава
потешный бенгальский огонь!
В Тироле, когда лес всё гуще,
отринув
докучного долга
аляповатый лубок,
но совесть:
скребущий наждак,
вытряхиваю настурции из ее письма.
— Через таких, как этот торгаш, проникает к нам Моргот, — тихо и зло сказал Берен.
— Ты готов обвинить его, ярн? У тебя есть доказательства...
— Я не о том, о чем ты, Кейрн. — Берен поднял руку. — Нет, я не думаю, что Алдад — соглядатай Моргота. Но ради собственной выгоды он готов пойти против совести. Если кто и приведет к нам Моргота — то такие как он. А мы и сами того не заметим.
Совесть — это хаос химер, вожделений и дерзаний, горнило грёз, логовище мыслей, которых он сам стыдиться, это пандемониум софизмов, это поле битвы страстей.
— Глаза… Мне нужны его глаза…
— Ты хочешь вырвать у него глаза?
— Я хочу в них посмотреть…
— Ты разве не слышал, что женщины — как вино: с возрастом становятся только лучше?
— Конечно, если только не превращаются в уксус.
Cлайд с цитатой