Новая игра, по новым правилам, уже началась. Остановить её никому не под силу.
С одной стороны, я чувствую, именно сюда меня и должно было занести в итоге; с другой стороны — кажется, будто весь свой путь досюда я плыл «против течения».
Новая игра, по новым правилам, уже началась. Остановить её никому не под силу.
С одной стороны, я чувствую, именно сюда меня и должно было занести в итоге; с другой стороны — кажется, будто весь свой путь досюда я плыл «против течения».
Очень трудно объяснить кому-нибудь другому это фантастическое ощущение: Я – ЭТО Я… Еще труднее представить, что это кому-то может быть интересно.
— Ох и странный тип, — сказала подруга.
— Я знаю место, где все такие... Там еще коровы охотятся за плоскогубцами.
С утра как проснулся — так и чувствовал постоянно: внутри у меня — овца. Очень естественное ощущение.
По большому счёту, наш народ всегда состоял из бедных людей, которым всю жизнь казалось, что из бедности можно как-нибудь вырваться...
Я подумал: может все на свете с самого начала где-то тихонько потерялось и находится очень далеко. По крайней мере, есть одно такое тихое, спокойное место, куда все должно пропадать, соединяясь там воедино, наслаиваясь друг на друга, образуя некую фигуру. А мы всю жизнь только и делаем, что отыскиваем то одну, то другую потерю — словно вытягиваем их на свет божий за тонкие нити, к которым они привязаны. Я закрыл глаза и попытался вспомнить: сколько же там, в этой общей куче потерь, может быть моего — всего прекрасного, что навсегда ушло из моей жизни. Как бы это удержать, зажать в своих ладонях и не отпускать... Если бы я только мог — хотя бы еще на мгновенье.