Это хорошо, что всё закончилось хорошо...
— Я думал, когда все закончится, я уеду в деревню. Дом поставлю. Хозяйство, корова, молоко и все такое, но...
— А тебе всегда нравилось дергать за титьки! Я тоже когда-то морочил голову телке одной. Все было даже хорошо, а потом она приготовила ужин и зажгла свечи... Пришлось расстаться.
— Извращенка.
— А что тогда случилось с ними?
— Целевое поражение клеток мозга, которые отвечают за приобретённую память, остаётся только исходная информация — есть, пить, бороться за выживание. Любой движущийся объект становится угрозой, любой предмет, который можно взять в руки — пищей. Человек превращается в животное. Потом вирус поражает центральную нервную систему, человек умирает, потому что лишён возможности двигаться и ориентироваться в пространстве.
— Это что, какой-то неудачный эксперимент?
— Почему? Удачный — мы хотели это сделать... Это идеальный боевой вирус. Противник уничтожает сам себя.
Обычная процедура... Параграф 78 Экспедиционного Устава: если причина поражения неустранима и возвращение представляет потенциальную угрозу, то группа подлежит самоликвидации.
Поэтому ты притащил её с собой? Если умираешь ты, это не значит, что все должны идти рядом, чтобы тебе не было скучно.
Знаешь, я хотел извиниться перед тобой за тот раз. Какой, к чёрту, приказ? Любой на твоём месте поступил бы точно так же. Если б ты знал, сколько раз я представлял, что это я спас заложников; что я — герой; что она любит меня. Я просто ненавидел тебя, потому что это был ты, а не я. Я так хотел, чтобы она была со мной... А когда добился этого, то получил только секс. Но, если хочешь знать, это был не просто секс, это было больно. Ты хочешь спросить меня — зачем я женился? Ну, спроси... Давай, спрашивай... Спроси, вижу, что хочешь... Что? Громче, громче — я плохо слышу... Ладно, если нечего сказать, то молчи — я сам скажу. Брак — это то, чем мужчины платят за секс, а секс — это то, чем женщины платят за брак. Хотя жениться ради секса — это всё равно что ради ложки мёда покупать пасеку. Согласен?
— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...
— О чем ты говоришь?
— Я говорю про маму.
— Так дело в твоей маме?
— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.
— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!
На одном ленинградском заводе произошел такой случай. Старый рабочий написал директору письмо. Взял лист наждачной бумаги и на оборотной стороне вывел:
«Когда мне наконец предоставят отдельное жильё?»
Удивленный директор вызвал рабочего: «Что это за фокус с наждаком?»
Рабочий ответил: «Обыкновенный лист ты бы использовал в сортире. А так ещё подумаешь малость…»
И рабочему, представьте себе, дали комнату. А директор впоследствии не расставался с этим письмом. В Смольном его демонстрировал на партийной конференции…
Cлайд с цитатой