Для Гегеля Наполеон Бонапарт — мировой дух на коне, для Льва Толстого Наполеон — человек-история, олицетворённое зло, которому противостоит Ничто, чей пророк Никто, Платон Каратаев.
Призрак минувшего лета
В необозримом саду;
Розово-ржавого цвета
Астры ещё на виду.
Ночь разве что затаила,
Неуловимо паря,
Что невзначай нам сулила
Предгрозовая заря.
И, беззащитное, сжалось
Сердце, хоть к ночи светло;
Астрами лишь задержалось
Что безвозвратно прошло.
Жизнь постепенно убыстряется
На незнакомых поворотах,
Пока совсем не затеряется
В необитаемых пустотах.
А мы… На что же мы надеялись,
Имевшие обыкновенье
Любыми жертвовать идеями
И верить в чудное мгновенье.
В долгий год, когда я, лежа в постели, уже не чаял, что я когда-нибудь встану, я научился от предутреннего чириканья воробьев за окном, и от лунных лучей, проходивших через окно в мою комнату, и от всех шагов, достигавших до моего слуха, великой сказке жизни, понял святую неприкосновенность жизни. И когда наконец я встал, душа моя стала вольной, как ветер в поле, никто уже более не был над ней властен, кроме творческой мечты, а творчество расцвело буйным цветом.
Cлайд с цитатой