Я добрый — и в том моя беда. А ещё я дурак. Добрый наивный дурак. А это очень страшно. Злой дурак — тоже страшно, но для других. А быть добрым дураком значит вредить самому себе и оставаться неудачником.
Глупость наказуема — иногда материально.
Я добрый — и в том моя беда. А ещё я дурак. Добрый наивный дурак. А это очень страшно. Злой дурак — тоже страшно, но для других. А быть добрым дураком значит вредить самому себе и оставаться неудачником.
Послушайте, я не самый хороший человек во вселенной. Потому что я умный. А хорошими становятся только глупые люди, чтобы подстраховаться.
Я думала, что, если я буду хорошей, меня будут любить. Это было моей самой большой ошибкой.
Люди стали сентиментальнее, с этим я согласен, но что касаемо доброты — позвольте мне остаться при своём мнении. Человечество плошает, Виталий Всеволодович...
— Привет. Могу я поговорить с самой обаятельной девушкой на свете?
Люся с жалостью взглянула на себя в зеркало.
— Э-э… Вы не туда попали. — И отключилась.
Он знал, как истреблять нежить и бороться с болезнями. Знал, как сражаться в бою и поединке. Знал, как противостоять мороку и заклинанию. Но как одолеть настырную удушающую доброту — не представлял даже примерно.
В наши дни доброта не слишком ценится. Людей больше интересует, умен ли человек, трудолюбив ли, приносит ли пользу обществу, вписывается ли в принятые рамки поведения.
Но ни он, ни Энвер свою голову этим не утруждали, ибо с тех пор, как существует мир, власть насилия и душевная тупость — близнецы.
Меж бесов поживёшь — и доброта
покажется диковинной страной,
где ценят плод за то, что он есть плод,
где счастье простоты поёт кукушкой,
звенит в долине сердца.